– Держитесь подальше от этого меча, – предупредил Смиорган. – У него привычка убивать больше, чем хочет его хозяин.
И тут похожие на рептилий дикари бросились в атаку, они цеплялись за леера, карабкались по бортам, но в этот момент на палубу вернулись вооруженные моряки.
Дубинки обрушились на Элрика со всех сторон, но Буревестник взвизгнул и отразил все удары. Альбинос держал меч двумя руками, рубя им чешуйчатые тела направо и налево.
Существа шипели, в гневе и агонии разевая красные рты, а их густая черная кровь ручьями стекала в воды реки. Хотя их туловища были не крупнее туловища высокого, хорошо сложенного человека, жизненной силы в них было гораздо больше, чем у любого человека, и самые глубокие раны, казалось, никак на них не действовали, даже если эти раны наносил Буревестник.
Элрик был удивлен, увидев такое сопротивление его мечу. Нередко мечу хватало малой царапины, чтобы выпить из Человека душу. Эти же существа выглядели неуязвимыми. Может быть, у них вовсе не было души?
Он продолжал сражаться, и ярость придавала ему силы.
Но повсюду на корабле моряки отступали. Леер был проломлен в нескольких местах, огромные дубинки крошили доски и такелаж. Дикари вознамерились уничтожить не только корабль, но и людей. И сомнений в том, что они добьются своего, теперь уже почти не было.
Аван прокричал Элрику:
– Принц Элрик, во имя всех богов, ты должен прибегнуть к колдовству. Иначе мы обречены!
Элрик знал, что Аван говорит правду. Повсюду вокруг него эти похожие на пресмыкающихся существа буквально разрывали корабль на части. Большинство из них, хотя и получили страшные раны от защищающихся, продолжали сражаться, и лишь один или двое были убиты. Элрик начал подозревать, что они сражаются с существами, наделенными сверхъестественной силой.
Элрик отступил и, найдя укрытие за полуразбитой дверью, попытался сосредоточиться на способе, каким можно было вызвать колдовскую подмогу.
Он тяжело дышал и держался за балку, потому что корабль сильно качало. Он изо всех сил старался выкинуть все посторонние мысли из головы.
И тут он вспомнил заклинание. Он не был уверен, годится ли оно для данного случая, но другие не приходили ему на память. Его предки за несколько тысяч лет до этого заключили договор со элементалями, которые управляют миром животных. В прошлом он прибегал к помощи разных духов этого вида, но никогда не обращался к тому, о котором вспомнил сейчас. С его языка стали срываться древние, прекрасные и сложные слова мелнибонийского высокого наречия.
– Крылатый король! Повелитель всех, кто трудится и невидим, от чьих трудов зависят все остальные! Ннуууррр’с’с из народа насекомых, я призываю тебя!
Элрик перестал воспринимать все, что происходит вокруг него, кроме разве что движения корабля. Звуки сражения притупились, и он перестал их слышать – он направлял свой разум за пределы земли в другой мир, где властвовал король насекомых Ннуууррр’с’с, верховный владыка своего народа.
Альбинос услышал жужжание, которое постепенно стало переходить в слова.
– Кто ты такой, смертный? Какое право имеешь ты призывать меня?
– Я – Элрик, правитель Мелнибонэ. Мои предки помогали тебе, Ннуууррр’с’с.
– Да, но это было очень давно.
– И помощи твоей в последний раз они просили очень давно!
– Верно. Какая же тебе нужна помощь, Элрик из Мелнибонэ?
– Взгляни в мой мир. Ты увидишь, что я в опасности. Можешь ты спасти меня от этой угрозы, Друг Насекомых?
Перед Элриком возникла туманная тень, которую он видел словно бы через несколько слоев полупрозрачного шелка. Элрик пытался сфокусировать взгляд на этой тени, но она все время уплывала из его поля зрения, а потом снова возвращалась на несколько мгновений. Он знал, что смотрит в другую плоскость Земли.
– В твоих силах помочь мне, Ннуууррр’с’с?
– Разве у тебя нет покровителя твоего собственного вида? Разве ты не можешь обратиться к какому-либо Владыке Хаоса?
– Мой покровитель Ариох, а его настроение весьма переменчиво. В последнее время этот демон мало мне помогает.
– Хорошо, я пошлю тебе союзников, смертный. Но после этого больше не обращайся ко мне.
– Больше я к тебе не обращусь, Ннуууррр’с’с.
Туманные слои исчезли, а вместе с ними и тень.
Элрик снова услышал звук сражения, яснее прежнего стали доноситься до него крики моряков и шипение пресмыкающихся. Выглянув из своего укрытия, Элрик увидел, что половина команды мертва.
Когда он появился на палубе, к нему подбежал Смиорган.
– Я уж думал, что ты убит, Элрик! Что с тобой случилось? – Он явно испытал облегчение, увидев, что его друг жив.
– Я искал помощи в другом измерении, но пока она еще вроде бы не появилась.
– Мне кажется, мы обречены, и ничего лучше мне не приходит в голову, как плыть к берегу и искать укрытия в джунглях.
– А что с герцогом Аваном? Он жив?
– Он жив. Но эти твари неуязвимы. Корабль скоро пойдет на дно. – Смиорган с трудом удержал равновесие, когда палуба накренилась. Он ухватился за канат, и его меч повис на запястном ремне. – Пока что они еще не трогали корму. Мы можем спрыгнуть в воду оттуда…
– Я заключил договор с герцогом Аваном, – напомнил графу Элрик. – Я не могу его бросить.
– Тогда нам конец!
– Что это такое? – Элрик наклонил голову, прислушиваясь.
– Я ничего не слышу.
Это был какой-то вой, тональность которого становилась все ниже и ниже, пока не перешла в гудение. Теперь и Смиорган услышал этот звук, он оглянулся в поисках его источника. Внезапно он в изумлении открыл рот и указал вверх.
– Так об этой помощи ты просил?
На них надвигалась огромная черная туча, затмившая половину неба. Солнце за нею мерцало самыми разными красками – темно-синей, зеленой или красной. Туча опускалась кругами на корабль, и теперь нападавшие и защищающиеся замолкли и, подняв головы, смотрели наверх.
Летающие существа были похожи на огромных стрекоз, а от яркости и богатства их окраски захватывало дух. Их крылья и производили гудение, громкость которого, по мере приближения этих гигантских насекомых, стала нарастать.
Поняв, что объектом нападения являются именно они, люди-рептилии попятились на своих длинных ногах, а потом припустили к берегу, намереваясь добраться до него, прежде чем гигантские насекомые обрушатся на них.
Но их отступление запоздало.
Стрекозы опустились на дикарей, тела которых скоро скрылись из виду под слоем насекомых. Шипение стало громче, приобрело чуть ли не жалостливый оттенок – насекомые не оставляли своим жертвам никакой надежды, предавая их мучительной смерти. Может быть, они жалили рептилий своими хвостами – со стороны этого было не видно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
