Читаем без скачивания Конт - Ирина Успенская

Сзади с грохотом и звоном что-то упало, испуганно заойкала Светика.

Забавная девчушка и такая непосредственная, после разговора с нею было отличное настроение. Давно уже Виктория не испытывала такой легкости в общении, когда не нужно думать, что сказать, не нужно просчитывать последствия своих слов, а можно быть собой. Виктория вспомнила круглые заговорщицкие глаза девушки, когда та расспрашивала о конте, и мечтательный взгляд веселых голубых глаз, когда разговор заходил о Берте, ей вдруг стало смешно, и она искренне, в голос, расхохоталась.

– Райка, ты присмотри за этой расторопной девицей, а то как бы нам Берта женить не пришлось.

– Давно пора, – буркнула Райка, – много воли девки ему дали, а он и рад, ни одной юбки не пропускает.

– Пока не жалуются, пусть гуляет, – махнул рукой Алан, вспоминая, сколько хлопот доставил Виктории старшенький, пока не выбрал свою единственную. Зато теперь по сторонам даже не смотрел. Мужчина должен выгуляться. – Кстати, ты знаешь, где он ночует?

– Вчера вечером вроде с Эльсой уходил, у ней и искать надобно.

– Райка, мне помощь твоя нужна! – Конт ухватил женщину под локоток и поволок в сторону храма. – Скоро сюда съедутся гости. Хочу устроить такой прием, чтобы о нем долго помнили. Ты подумай, чем угощать людей будем, как подавать на столы, кто будет прислуживать, во что оденем слуг. Поговори с Нанни, подберите ткани, я потом нарисую, что именно хочу, чтобы пошили.

Они подошли к темному храму и остановились на пороге.

– А теперь спасай меня, – трагическим шепотом произнес конт. – Я не помню, как правильно взывать! Брат Турид на меня уже косится, как бы костер очистительный соорудить не приказал. – Конт молитвенно сложил руки и воззрился на женщину взглядом мультяшного кота.

Еще вчера Виктория поняла, что Райка признала и взяла нового конта под свою опеку, и теперь она хотела закрепить успех, показав грозной кухарке, что полностью доверяет ей и даже признает превосходство в некоторых вопросах. Именно поэтому она и привела ее сюда – к храму, под стенами которого не лгут, – чтобы закрепить зарождающееся доверие.

Когда на рассвете брат Турид пришел в храм, чтобы подготовить все к утреннему взыванию, он застал невиданную доселе картину. Конт Валлид смиренно сидел на пятках у изображения Ирия, вокруг которого горели зажженные свечи, и, склонив голову, негромко взывал к светлому, периодически осеняя себя его щепотью и прося удачи для себя и своих воинов. У портрета Вадия тоже горели свечи красного цвета, а значит, сын отпустил душу отца за реку Забвения. Взывающий был настолько поражен видом коленопреклоненного конта, что даже забыл съязвить, когда Алан попросил светлого напутствия – на победу в бою и темного – благословления на убийство.

Виктория, посмеиваясь, направилась в сторону донжона. Пусть теперь ксен думает: какая муха укусила конта с раннего утра? Зато она узнала много интересного. Оказывается, по местной вере душа не отлетает навечно в загробный мир, а мечется между миром живых и миром мертвых, пока самый близкий при жизни человек не отпустит ее за реку Забвения в чертоги Вадия. Для этого нужно было совершить определенный ритуал и зажечь красные свечи – символ родства крови, что конт с удовольствием и проделал, отправив в нижний мир не только своего «отца», но и душу реципиента. От греха подальше.

Спроси кто-нибудь сейчас Викторию, хочет ли она вернуться домой, она не смогла бы дать однозначный ответ. Если бы можно было съездить в отпуск, хоть одним глазком глянуть на семью, убедиться, что с ними все хорошо, и сообщить им, что она жива-здорова (как бы это нелепо ни звучало из уст умершего человека), тогда она, пожалуй, выбрала бы жизнь здесь. Почему? Потому что только здесь она вновь ощутила драйв, адреналин, вкус к жизни, почувствовала себя молодой и нужной. И, что немаловажно, над ней не было судей, ей никто не указывал, как жить, никто не контролировал каждый шаг, не требовал ежемесячных отчетов, докладов и планов – никто, кроме собственной совести. Эта свобода слегка опьяняла, и Виктории стоило большого труда сдерживать себя, чтобы не ринуться с головой в новые ощущения вседозволенности. И здесь она была благодарна ксенам, которые, даже не зная этого, являлись буфером между ее желаниями и реальностью. Все же храмовников она остерегалась. Это была та правда, в которой Виктория Викторовна не призналась бы никому.

Слуги занимали восемь маленьких комнатушек в правом крыле пристройки. На комнату Эльсы конту указал воин, сменивший на посту невезучего стража, так и не успевшего перекусить во время своего дежурства. Стучать Виктория не стала – ей по статусу положено открывать двери ногами, что она и сделала.

Комнатка оказалась малюсенькой – узкая кровать, на которой как-то умудрились переплестись два тела, сундук и стул, заваленный одеждой. Окна в комнатушке не было, по-видимому, изначально это помещение предназначалось для подсобки. Ноздри втянули запах разгоряченных тел и прошедшей страстной ночи, и конта буквально пошатнуло от нахлынувшего вожделения. Виктория заскрипела зубами от злости на своенравное тело и, шире распахнув дверь, замерла на пороге. Свет из коридора упал на кровать, и спустя мгновение нагой Берт, щурясь и прикрываясь руками, стоял на свободном от мебели пятачке пола, всматриваясь в грозную фигуру конта, а рыжая голова с громким писком нырнула под одеяло.

– Хорошая реакция, прикажу Рэю, чтобы занялся с тобой фехтованием, – одобрительно кивнул конт.

– Кир Ал-лан, – заикаясь, произнес парень и потянулся одной рукой в сторону одежды. – Что в-вы здесь делаете?

Виктория с интересом рассматривала слугу, словно впервые его видела. А он действительно красивый, Светика, пожалуй, не преувеличила. И сложен идеально. Попади он на современную Землю – быть ему разорванным на кусочки агентами шоу-бизнеса. «А здесь ему грозит лишь один конт с его странной любовью», – злорадно подумала Виктория и улыбнулась как можно нежнее, но, судя по испугу, набежавшему на лицо Берта, получилось у нее не очень. Она повела плечами и поняла, что ей страстно хочется откинуть одеяло с прячущейся Эльсы и… О том, чего еще хотят разбушевавшиеся мужские гормоны, она старалась не думать.

– Мальчик мой, – произнес конт, подпустив в голос эротичной хрипотцы, и Берт побледнел. – Я ждал тебя, чтобы ты помог мне одеться и побриться, но так и не дождался, пришлось идти разыскивать пропавшего слугу лично! – Алан добавил в голос стали. – И что я вижу? В то время как твой любимый господин уже больше двух рысок не спит, ты предаешься разврату! Ты ее любишь? – патетически воскликнул конт и выставил палец в сторону кровати.

В коридоре кто-то тихонько зашептался.

Слуга сглотнул, а под одеялом, похоже, перестали дышать.

– Это не то, что вы подумали, кир Алан…

– Конечно – не то! Ты просто шел мимо спальни Эльсы, тебе стало жарко, и ты разделся догола, споткнулся и упал прямо в девичью кровать. Сколько раз подряд ты падал? – Из-под одеяла донеслось сдержанное хихиканье. – Значит, ты хочешь жениться на Эльсе? Я могу это устроить, – словно не слыша слугу, задумчиво произнес конт и сделал решительный шаг вперед.

Парень, растерянно глядя на хозяина, попятился и уперся спиной в стену. Алан подошел вплотную и, уперев руки по обе стороны от головы Берта, склонился к его уху. Со спины казалось, будто конт целует своего слугу.

– Если ты еще хоть раз позволишь себе рассуждать о моих постельных предпочтениях, обсуждать меня с кем бы то ни было или даже думать об этом, я лично спущусь в пыточную, чтобы заняться с тобой самой нежной любовью, – прошептал Алан, искоса поглядывая на парня. – И не думаю, что тебе понравится моя любовь. Ты понял меня, Берт? Или предпочтешь жениться на Эльсе и лишиться языка? – Слуга ощутимо вздрогнул, испуганно замотал головой. – Вот и хорошо, ми-лый. – Конт отступил назад. – Бриться, одеваться, Рэя ко мне, – жестко добавил он и, уже выходя из комнаты, небрежно бросил через плечо: – Эльса, если Берт сделает тебе предложение, я возражать не буду.

Наградой конту был тихий стон слуги и радостный визг девушки.

Виктория стремительно шагала к себе, на ходу прокручивая разговор с Бертом. Не перегнула ли она палку, не позволила ли себе лишнее? Не слишком ли вжилась в роль всемогущего конта-садиста? Нет, все сделано правильно. Здесь простым чтением морали не обойтись, и проявлять слабость тоже нельзя, иначе появится слишком много желающих попробовать обновленного конта на крепость. А все же репутация – отличная вещь! А если Берт продолжит болтать? Сможет ли она осуществить угрозу? На этот вопрос Виктория ответить не могла. Берт был первым, кого она увидела в этом мире, и до сих пор он, словно тень, постоянно находился рядом. Парень ей нравился, она помнила, как преданно он ухаживал за раненым господином, когда все отвернулись от ненавистного конта, как терпеливо обучал ее языку и грамоте, как уговаривал съесть ложечку каши и выпить горькую настойку. Его постоянное незаметное присутствие освобождало Викторию от решения множества бытовых проблем, он был незаменим, как хороший секретарь – его не замечаешь, когда он рядом, но стоит ему ненадолго исчезнуть, как сразу возникает множество проблем. Нет, она никогда не сможет причинить Берту боль, но вот женить – сможет!