они, явно специально для меня плавно покачивая бедрами, направились к воде, мне окончательно поплохело. Я снял с себя рубашку и джинсы, и рванул в прохладную воду, чтобы своим видом ненароком не выдать приподнятого состояния. Прохладная вода принесла мне облегчение: и я, пытаясь не думать о роскошных телах в паре метров от себя, нырнул и долго-долго плыл подальше от берега с его дикими соблазнами. Вынырнув метрах в пятидесяти от весело плещущихся девиц, я восстановил дыхание и, лениво загребая руками, поплыл к берегу. Полная луна, висящая почти над нашей машиной, прекрасно освещала пляж, а полный штиль почти не нарушал гармонию лунной дорожки на воде. Я задумчиво скользил по ней, пока мне не захотелось немного поднапрячься. Я решил поплавать кролем, и разогнался, как следует. В результате, я не успел вовремя затормозить и почти уткнулся в Юльку, размахивающей руками и подпрыгивающей от избытка чувств. Услышав плеск, она повернулась, и я чуть не врезался в ее грудь: пришлось тормозить руками. Девушку перевернуло, а я, скрываясь с места происшествия, тут же нырнул и уплыл под водой куда-то за спину Татьяне, веселящейся чуть ближе к берегу. От заслуженной кары это меня не спасло: девушки с визгом бросились на меня и принялись усиленно топить. Все мои сетования на нелепую случайность успеха не имели, а Татьяна даже слегка возмутилась, правда, не прекращая хохотать и окунать меня под воду с головой:
— Значит, тебе понравилась ее грудь? Изменник!
— Нет! — попытался было оправдаться я.
— Как это нет? — возмутилась Юлька и выставила свой внушительный бюст над водой, благо под нами было довольно мелко. — Ну, ты, парень, зажрался! Значит, моя грудь не катит?
— Понравилась! — сообразил я, что опять сморозил глупость.
— И как, уже распробовал, или еще нет? — Татьяна притворно разгневалась и смотрела на меня, как удав на кролика. — Может, дать еще подержаться?
— Нет! То есть, да! То есть я не пытался ее распробовать! — отбивался я.
— Это почему это? — на меня опять «наехала» Юлька, только теперь уже буквально. Своей грудью. — Что, она недостаточно аппетитна?
Хохоча вместе с остальными, в общий бардак внесла свою лепту и Людмила. На миг оторвавшись от моей шеи, она, так же, как и Юлька, выставила не менее полный и сводящий меня с ума бюст и с интересом спросила:
— Эй, ценитель! А как тебе вот этот экземпляр?
— А вот этот? — Татьяна тоже не растерялась, и я почувствовал, что начинаю терять над собой контроль. Женщины были настолько восхитительны, что даже прохладная вода меня уже не спасала… Она просто начала закипать…
— Девушки! — взмолился я. — Пожалуйста, пожалейте мои слабые мужские нервы! Еще немного, и я либо сбегу, либо утоплюсь с горя, либо начну на вас бросаться!
— Мне больше всего нравится последний вариант! — Люда угрожающе двинулась ко мне, покачивая бюстом.
— И мне! — захихикала Юлька, не отставая от подруги.
И лишь самоотверженность Татьяны спасла меня от жуткого, но такого желанного, если быть честным перед самим собой, изнасилования. — Девушка закрыла меня спиной и выставила свой бюст навстречу двум комплектам своих атакующих подруг:
— Девочки! Не обижайте моего мальчика! Он и так немного не в себе! — Потом, почувствовав прикосновение моего тела к своему, с уважением добавила: — Не в себе! И знали бы вы, насколько!
Девушки зашлись в приступе дикого хохота. Я покраснел и отодвинулся от Татьяны подальше, но мне это не удалось: мгновенно повернувшись ко мне лицом, она обняла меня, прижалась ко мне всем телом и скомандовала:
— Все свободны! Дайте ему немного успокоиться!
Как же, успокоишься тут! Когда к тебе прижимается девушка твоей мечты. И, кроме того, начинает целовать тебя в шею и губы! А ее руки теряют всякий стыд! (Мои, впрочем, тоже!) Мы оторвались друг от друга только поняв, что еще миг, и нам будет наплевать на все, даже если на берегу выстроят трибуны. И, слава богу: девушки просто визжали от удовольствия, глядя на наши осоловевшие глаза…
* * *
Часа через два, накупавшись вдоволь, мы отправились домой. Девушки о чем-то трепались всю дорогу, а я расслабленно крутил руль, предвкушая будущую ночь. Загнав машину в гараж, я быстренько распихал девиц по спальням, выполнив кучу их капризов типа «Еще немного шампанского!» или «Подоткни мне одеяло под бочок!». Потом принял душ и вошел в полумрак своей спальни, где стараниями Татьяны играла тихая музыка, горели свечи и пахло какими-то благовониями. Татьяна, накрывшись до подбородка одеялом, немного испуганно смотрела не меня, и нервно покусывала губу. Я прилег рядом с ней, оперся головой на руку и прикоснулся пальцем к маленькому завитку волос на шее, на который раньше позволял себе только смотреть. Девушка замерла, потом закрыла глаза и вздрогнула. Я нежно прикоснулся губами к ее шее и снова отодвинулся. Татьяна не шевелилась. Ее грудь высоко вздымалась под простыней, и я внезапно понял, что она боится! Я потрепал ее гриву, чмокнул ее в лоб, как маленького ребенка и слегка отстранился от нее…
— Что случилось? — тут же подскочила на месте девушка, и в ее глазах показались слезы. — Ты меня не хочешь?
— Хочу! — успокаивающе прошептал я и погладил ее по головке. — Просто я чувствую, что тебе немного страшно! Я не хочу торопиться! Понимаешь?
Девушка задумалась, потом решительно откинула в сторону простыню и забросила ножку на мое бедро:
— Ну уж нет! Я, конечно, боюсь, но не настолько, чтобы отказываться от мужчины, которого люблю! И отвертеться тебе не удастся! — в ее голосе прорезались привычные веселые нотки, и я придвинулся к ней поближе.
— Тогда сдавайся! — угрожающе прошептал я и щелкнул зубами. — Ты помнишь, как кормила меня лучшим в мире ужином? Теперь я мстю! И мстя моя страшна!
Мои губы прикоснулись к ее ладони и медленно, не пропуская ни сантиметра ее тела, двинулись вверх по руке. Татьяна широко открытыми глазами смотрела на меня, не пропуская ни одного моего жеста. Когда я добрался до ее левой груди и аккуратно пробежался язычком вокруг нее, в ее дыхании начали проскальзывать хриплые нотки, а глаза слегка затуманились. Но я был неумолим: ее тела, пока не ощутившего мои поцелуи, оставалось еще много. И мои губы продолжили свой путь…
…Девушка медленно теряла над собой контроль. Ее руки все чаще пробегали по моей спине и прижимали мою голову к своему телу. Ее спина то и дело страстно прогибалась, а дыхание давно стало хриплым и неровным. Потом она вывернулась из-под меня и, закрыв глаза, притянула мои губы к своим. Я
