«Крест начертав, Моисей…»
Как‑то вечером батюшка возвращался из храма Трех Святителей в сопровождении своего духовного сына, который часто задавал батюшке непростые вопросы. Вот один из них:
— Геронда, отчего мы поем «Крест начертав, Моисей…», тогда как в тексте Ветхого Завета не говорится, что пророк сотворил крестное знамение?
В тот момент они стояли на улице Святого Константина, ожидая, когда загорится зеленый свет. Отец Епифаний сказал:
— Что сделал Моисей для того, чтобы образовался проход через Красное море? Представим себе, что улица Святого Константина — это Красное море. Тогда, чтобы его рассечь, мы должны сделать палкой взмах, перпендикулярный дороге. Когда мы перейдем на другую сторону, то есть перейдем «Чермное море», мы должны будем сделать взмах, параллельный дороге, чтобы воды снова сошлись. Таким образом, этими взмахами, перпендикулярным и параллельным по отношению к Красному морю, мы изображаем в воздухе знамение Честного Креста.
«Ложь» ангела Рафаила
Будучи спрошен, почему ангел Рафаил солгал Товии, когда на вопрос, кто он такой, сказал: «…я Азария, из рода Анании великого, из братьев твоих» (Тов. 5, 13), батюшка ответил:
— Он не солгал. Просто он ответил в соответствии с тем, что было непосредственно видимо. Он сказал, что он Азария, так как принял на себя его облик. Если бы в тот момент Анания был в скинии, то увидел бы перед собой своего сына Азарию. Чтобы ты лучше понял, скажу следующее. Представь себе, что у меня в кабинете находится человек, страдающий дальтонизмом, то есть воспринимающий красное как зеленое и наоборот. На полке в моей библиотеке рядышком стоят две книги, одна — красная, а другая — зеленая, и я хочу, чтобы он принес мне последнюю. Итак, если я, несмотря на то что мне нужна зеленая книга, скажу ему: «Я хочу, чтобы ты принес мне красную книгу», тогда это вроде бы будет неправдой, но на самом деле — это не так. Ибо только в том случае, если я попрошу его «принести красную книгу», он, приняв ее за зеленую, которая мне действительно нужна, принесет ее.
«Трусость» Христа
— Геронда, трусость является грехом?
— Да, чадо мое.
— А разве Господь не испугался в Гефсиманском саду? Тогда почему же Он безгрешен?
— Что должен был встретить Господь на Голгофе?
— Смерть.
— А что такое смерть, согласно Священному Писанию?
— Последствие греха.
— Что общего имел Богочеловек с грехом и его следствием — смертью?
— Ничего!
— Следовательно, борение Господа в Гефсимании не представляло собой греховной трусости, но было тем отвращением, которое Он, как Бог, испытывал к греху и его последствиям.
Читайте и Ветхий Завет
— Заметили ли вы нечто особенное в книгах современных писателей–богословов? — спросил нас однажды батюшка.
— Нет.
— Практически никогда или же очень и очень редко они ссылаются на Ветхий Завет. Это значит, что они его не читают. Напротив, творения святых отцов изобилуют ветхозаветными цитатами. Чада мои, возьмите себе за правило ежедневно читать не только Новый, но и Ветхий Завет.
Исчерпывающий ответ
Однажды батюшка поведал нам следующий случай.
Один гимназист, совершенно невоспитанный мальчик, возвратившись домой после урока катехизиса, в разговоре со своей бабушкой стал весьма дерзко отзываться о своем учителе.
— Чтобы ты поняла, какой у нас ненормальный учитель, скажу тебе, что он заявил, будто валаамова ослица говорила человеческим голосом.
Бабушка стала ругать своего внука за такое неблагочестивое отношение к Ветхому Завету. Тогда он самодовольно спросил:
— Может быть, и ты, бабушка, веришь этим глупостям и полагаешь, что осел может говорить как человек?
— Так как ты, дитя мое, будучи человеком, можешь говорить как осел, то почему бы мне не поверить, что и осел может говорить как человек? — ответила старушка.
Позволение грешить
Один человек настойчиво просил у батюшки благословения пропустить одну воскресную службу, так как ему надо было куда‑то ехать. Отец Епифаний ответил ему:
— Послушай, чадо мое. Бог дал мне власть прощать грехи тем, кто в них раскаивается. Но права предоставлять возможность и свободу совершать грех Он мне не дал. Итак, не проси у меня ничего подобного, так как я не имею права исполнить твою просьбу.
Жалобы на свою судьбу
Некий человек жаловался отцу Епифанию:
— У меня нет денег, чтобы осуществить свои замыслы, нет хороших сотрудников, чтобы мы могли успешно работать, нет супруги, которая дарила бы мне счастье, послушных детей.
Батюшка прервал его:
— Ты здоров?
— Да.
— Зарплата?
— Хорошая.
— Дом?
— Мой, собственный.
— Будущее надежно?
— Безусловно.
— Ну, дорогой мой, вместо того чтобы расстраиваться из‑за того, чего у тебя нет, ты лучше бы благодарил Бога за то, что у тебя есть.
* * *
Однажды вечером к батюшке зашли супруги–врачи, его духовные чада. Женщина, изнуренная тяжелым рабочим днем, сказала:
— Геронда, разве это жизнь? С шести утра на ногах, и только сейчас мы возвращаемся из больницы… Поесть и то некогда, все на бегу. А завтра снова то же самое!
— Лучше, чадо мое, подумай о том, что у тебя есть. Самое главное — у тебя есть здоровье. Второе — ты добилась своей цели и стала врачом. Многие девушки хотели бы оказаться на твоем месте, пытались добиться этого, но… ничего не вышло. Третье — у тебя счастливый брак. Сотни женщин твоего возраста рыдают над тем, что осталось от их семьи. К сожалению, мы, люди, очень часто думаем не о том, что у нас есть, а о том, чего нам не хватает. Скажем, пришло ли нам в голову когда‑нибудь сказать: «Слава Тебе, Боже за то, что мы можем пить воду. Ведь сколько больных людей, которые не могут даже глотать».
Ругательства
Духовное чадо Старца рассказывает:
— Когда я учился на подготовительных курсах в университете, некоторые преподаватели позволяли себе богохульные высказывания. Однажды я спросил батюшку:
— Что я могу сделать, чтобы они перестали поносить все Божественное?
— На перемене подойди к каждому из них по очереди и так, чтобы никто не заметил, спроси, по какому праву они оскорбляют религиозные чувства других людей. Но сначала помолись, а потом уже, сразу после урока, на котором они будут ругаться, скажи им это. Посмотрим, что из этого выйдет.
Действительно, при первой же возможности я подошел к преподавателю геометрии и поступил так, как посоветовал батюшка. Тот был застигнут врасплох, поскольку ожидал вопроса по геометрии, а не о том, есть ли у него право ругаться. Он начал говорить, что, конечно, ругаться нехорошо, и в особенности упоминать нечто Божественное, а затем начал восхвалять святого, имя которого носил.
С тех пор, весь год посещая курсы, я ни разу не слышал, чтобы он ругался. То же самое произошло и с преподавателем филологии: он больше не ругался, хотя поначалу ему было очень трудно сдерживать себя.
* * *
Один рабочий сказал отцу Епифанию:
— Батюшка, я ругаюсь. Но происходит нечто странное: я закручиваю болт, он не идет, это меня сильно раздражает, но стоит выругаться, как он тут же закручивается.
Батюшка невозмутимо ответил:
— Так и должно быть.
И, видя недоумение мастера, продолжил:
— Один бес мешает болту закручиваться, а другой подталкивает тебя к тому, чтобы выругаться. Когда второй бес достигает своей цели и ты начинаешь ругаться, первый немедленно оставляет болт и тот спокойно закручивается! Будь осторожен, чадо мое, и во время работы не ругайся, а молись.
О соблазнах
Как‑то в жаркий летний полдень батюшка, проходя по улице близ площади Омония, увидел на тротуаре двух монахинь в черных закрытых рясах. Он сказал по этому поводу следующее:
— Возможно ли, чтобы они в будущей жизни не получили большое воздаяние за эту жертву? В своей монашеской одежде они ради Христа не только терпят летнюю жару, но и являют собой яркий пример всем тем, кто, не желая потерпеть эту жару, ходит полуголым.
* * *
Однажды в исповедальню храма Трех Святителей вошла женщина. На совет Старца одеваться более скромно она возразила:
— Но я умираю от жары. Это выше моих сил!
Тогда батюшка показал ей фотографию членов приходского собрания Трехсвятительского храма начала нашего века, сделанную в жаркий леткий день.
