находилась Бетель, было трудно понять, живы они или нет.
По телу змейкой пробежала холодная дрожь, а дыхание перехватило, когда Бетель поняла, что среди этих брошенных на землю людей могли быть ее мама или бабушка Рэнди…
Бетель не успела до конца обдумать эту мысль: одно из щупалец Кравена, еще недавно медленно парившее в воздухе на безопасном расстоянии, вдруг резко вырвалось вперед и обхватило Бетель – так быстро, что она даже не смогла защититься Клинком.
Не успев опомниться, Бетель почувствовала прикосновение чего-то холодного и плотного ко всему телу, а затем щупальце с такой чудовищной силой сдавило ее мертвой хваткой, что Бетель вскрикнула от боли. Казалось, из щупальца вырвались тысячи иголок, которые впились в тело Бетель, и уже в следующее мгновение вспышка черной молнии обрушила ее в темноту.
Глава 29
Бетель не знала, как долго находилась в бархатной черноте: с одинаковой вероятностью могло пройти несколько секунд или несколько лет.
Но в какой-то момент во тьме, в которой растворилось сознание Бетель, появился источник света. Вначале это была яркая точка, напоминавшая звезду, но затем она увеличилась в размере, превратившись в сияющий клубок света. Он становился все больше, ярче и необъятнее. Вскоре он полностью вытеснил тьму, и Бетель поняла, что теперь ее сознание словно оказалось в слепящей сердцевине звезды. Она не видела своего тела, потому что оно растворилось в вечном сиянии, оставив после себя в этом мире только мысли и чувства.
И больше ничего.
Когда осознание этого факта полностью успокоило Бетель и наполнило ее душу странным умиротворением, из яркого света проступила размытая человеческая фигура.
Ее очертания казались призрачными и нечеткими, но Бетель все же смогла рассмотреть, что это был высокий мужчина с доброй улыбкой на открытом лице, которое почему-то казалось отдаленно знакомым, хотя Бетель никогда в жизни его не видела.
– Здравствуй, Бетельгейзе, – сказал человек мягким голосом. – Наверное, ты уже поняла, кто я такой.
– Папа? – Бетель с изумлением поняла, что ее голос, казалось, звучал одновременно внутри и снаружи ее сознания.
Человек кивнул, и Бетель заметила, как его глаза засияли от счастья: дочь его узнала.
– Я умерла? – вдруг спросила Бетель: эта мысль беспокоила ее с того момента, как чернота вокруг стала постепенно сменяться ослепительным светом. – Где я?
– Твое тело находится сейчас в полной власти Кравена: он высасывает из тебя жизненные силы, – помрачнев лицом, пояснил отец. – Но твое сознание оказалось в безопасном месте. Я не знаю, где мы с тобой находимся, но согласись: здесь хорошо, приятно и спокойно.
– Я бы хотела навсегда остаться здесь с тобой.
– Когда-нибудь это обязательно произойдет, но не сейчас. – Отец подошел ближе, и Бетель смогла рассмотреть его красивое молодое лицо: он умер совсем еще мальчишкой. – Ты не должна сдаваться. Борись до конца. Не потеряй себя во мраке.
– Но как?!
Отец опустил взгляд. Немного помолчав, он вновь взглянул на Бетель.
– Ты хотела знать, почему я придумал твое имя.
– Расскажи мне.
– Когда я был маленьким, дедушка научил меня узнавать разные звезды на небе. Когда Праведник в нашей деревне узнал, что дедушка увлекается астрономией, он приказал Стражникам арестовать его, потому что Кравен, будь он проклят, ненавидит не только любое искусство, но и научные знания. Невежественные и бездарные люди – вот настоящий источник власти Кравена. – Отец покачал головой, и Бетель заметила, как напряглись его желваки: разговор о Кравене до сих пор вызывал у него ярость. Шумно выдохнув, чтобы успокоиться, отец продолжил свой рассказ: – С тех пор я больше не видел дедушку, но я на всю жизнь запомнил названия звезд, о которых он мне рассказал. Одна из таких звезд нравилась мне больше всего, потому что она сияла необычным красноватым светом. Ты уже поняла, как называется эта звезда.
– Бетельгейзе.
Отец улыбнулся.
– Ее свет, как и сияние других звезд, символизирует давно забытые и потерянные мечты, которые украл у нас Кравен. Мечты, которые превратились в пепел.
– Кравен питается не только нашей жизненной энергией, но и нашими мечтами, – догадалась Бетель.
– Нашими талантами, знаниями и умениями, – подтвердил отец. – Вот, почему Кравен ненавидит искусство и науку.
– В Пепельном Царстве люди теряют все: свои жизненные силы, мечты, устремления, таланты и знания. – Бетель пришла в ужас от осознания этой мысль.
– Запомни, Бетель, одну простую истину, которая еще не раз пригодится тебе в жизни и поможет в трудные минуты, как помогала она мне. – Отец замолчал, давая ей возможность проникнуться моментом, а затем продолжил спокойным голосом: – Звезды на небе могут быть давно мертвы, но их свет продолжает жить вечно, пронзая бесконечную тьму. То же самое можно сказать и о нас: когда человек умирает, его наследие, рожденное талантом и знаниями, будет светить вечно, озаряя путь другим людям, словно свет давно погасшей звезды.
– Точно так же, как сейчас ты освещаешь мой путь. – Бетель хотелось расплакаться от счастья и обнять отца, но она не знала, как это сделать в этом странном фантастическом пространстве, в котором у нее отсутствовала физическая оболочка: Бетель казалось, что ее тело состояло из света, и свет вокруг словно был ее телом, разумом и душой.
Отец кивнул. Добрая улыбка озаряла его милое лицо.
– Твоя задача, Бетель, – пробудить в себе свет таланта. Своего настоящего таланта, который способен изменить мир и спасти сотни тысяч потерянных душ.
Бетель расстроилась, и окружавшее ее сияние вдруг утратило былую яркость.
– Мой талант оказался бесполезным. – Слезы душили Бетель, но она не знала, как плакать в этом мире, сотканном только из света ее души. – Все думали, что мое умение летать во снах поможет уничтожить Кравена, но оно оказалось бесполезным! Кравен даже не жил в замке на вершине Смертоносной горы! Внутри Пепельного Царства его воплощением была эта огромная живая гора, и теперь он меня схватил.
Отец покачала головой, не переставая ободряюще улыбаться:
– Бетель, малышка, твой настоящий талант заключается совсем в другом. Похоже, ты об этом даже не подозревала.
– Морган и его отряд говорили мне, что мой талант – летать во снах, – растерялась Бетель.
– Старина Морган не знает того, что знаю я. – Отец с загадочным видом смотрел на Бетель. – Ответь себе на вопрос: что ты любишь больше всего на свете?
Бетель задумалась, хотя могла бы этого не делать: она всегда знала ответ.
– Я люблю сочинять песни и петь их, – скромно сказала она. – Правда, я не уверена, что у меня это хорошо получается, хотя мама и Рэнди сказали, что им очень понравилось.
– Не только им. – Отец
