происходящее фрагментарно, в моём сознании отпечатались отдельные сцены, словно выхваченные из тьмы яркими вспышками.
Всё началось с нарастающего звука барабанов, каждый из которых выбивал свой ритмический рисунок, и звуки их, накладываясь друг на друга, сливались в гипнотический рокот. Голова начала кружиться, и я услышал голос красавицы мамбо, танцующей вокруг столба странный, дёрганый и рваный танец:
— О Эшу, открой дорогу для духов, чёрный петух приготовлен для них, пусть они придут и вкусят жертвенной крови.
— Да будет так, — проскрипел Эшу. Пламя свечей испуганно опало, будто придавленное звуками голоса этой могучей сущности, но потом вспыхнуло с новой силой.
Танец мамбо приковывал мой взгляд, я следил за изгибами её совершенного тела, а потому не заметил, как бохор[5] зарезал чёрного петуха и приготовил в гови[6] смесь из воды, кукурузной муки, жертвенной крови и крепкого рома. Он побрызгал этой смесью на небольшой алтарь, стоявший в дальнем от нас углу, а потом, встряхнув бутыль, дал нам по очереди отпить из неё. Что касается меня, то мне показалось, что одновременно с тем, как эта смесь провалилась в желудок, мне по голове ударили мешком, набитым чем-то мягким, но тяжёлым. Мысли беспорядочно расползлись в стороны, тело, по ощущениям, повисло в воздухе, как воздушный шарик. В голове забубнили какие-то невнятные голоса. Краем глаза я замечал, как в ароматном дыму благовоний возникали и пропадали какие-то силуэты. Грохот барабанов обволакивал меня со всех сторон.
И в какой-то момент я увидел себя, стоящего рядом и безотрывно глядящего на танец светловолосой мамбо. И тут перед моими глазами возник образ чёрной женщины, которую выше пояса обвивал толстый удав. Глаза её сверкали, словно два драгоценных камня. И она разговаривала со своим удавом, бормотала ему что-то ласковое, поглаживая копьевидную голову. А удав ей отвечал что-то. И было видно, что они прекрасно понимают друг друга.
А в следующее мгновение этот толстый змей обвивался уже вокруг меня, и я вел с ним беседу о чём-то. О чём именно мы с ним говорили, я не запомнил, но беседа эта так меня захватила, что я не заметил, что бохор подошёл ко мне и начал поливать меня какой-то пахнущей травами жидкостью, сопровождая это шипящими словами, которые загадочным образом переплетались с шипением удава. Потом моему духовному взору открылось то, что в этом подвале, в воздухе присутствуют многочисленные призрачные невесомые создания, которые вьются вокруг нас, порождая лёгкое покалывание в висках и в энергетической точке Сотни встреч, что расположена на самой макушке. Вдруг сознание моё утонуло в яркой световой вспышке. Оно объединилось с духом-ориша[7]. Моим ори[8], стал Эшу Опин. Аспект Эшу, прокладывающий дороги в иные миры.
И я поменялся. Я стал кем-то большим, нежели был до этого момента, моё сознание стало шире, я стал другим. И я вдруг понял, что моё имя теперь Эйнион. Это моё духовное имя, дарованное мне Эшу.
— Ну как, всё? — услышал я его усталый голос.
— Да, всё получилось, — слабо улыбнулась красавица мамбо, сидящая на полу, привалившись спиной к столбу.
— Спасибо тебе, Эолиндис, — Эшу потянулся во внутренний карман фрака, и извлёк свою флягу, приложился к ней, критически посмотрел на меня, потом отрицательно покачал головой, спрятал флягу обратно, улыбнулся и взмахнул своей шляпой. Мир перед моими глазами завертелся, и я, как в воронку, провалился в крепкий сон без сновидений.
[1] Хунган — мужчина — жрец Вуду
[2] Унси — помощница, адептка
[3] Мамбо — женщина — жрица Вуду.
[4] Ритуальный столб — Митан. По нему духи спускаются в мир живых.
[5] Колдун Вуду
[6] Ритуальная бутыль из глины
[7] Ориша — высшие духи.
[8] Голова, сознание — дух истинного «Я». При инициации адепта истинное «Я» адепта сливается с духом-покровителем, ориша. Который и становится ори адепта.
Глава 15.1 — Утро
Ануэн, всё-таки, умничка у меня. Она проснулась немного раньше, чем я, и успела сбагрить котиков под присмотр Бям. Так что, мы занимались друг другом без помех и оглядки на свидетелей, пусть даже и безмолвных. Излишне говорить, что времени на то, что бы насытиться друг другом ушло изрядно, да и сил было потрачено немало. И вот, когда разомлевшая, сыто улыбающаяся девушка устроилась у меня под боком, пришло время обсуждения, произошедшего во сне.
— Алейс, мне сегодня приснился забавный сон, — начала она.
— Это был, как бы это сказать, — улыбнулся я, вспоминая своё недавнее похмелье, — и не совсем сон, наверное. Да?
— Почему ты так думаешь? — она не поленилась даже приподнять голову, чтобы заглянуть мне в глаза.
— Мы прошли посвящение. Теперь я могу разговаривать с духами. Ты тоже скоро получишь такую возможность, после того, как Эшу назовёт тебя мамбо, своей жрицей. Первой мамбо этого мира. Я сейчас до конца даже не могу представить, какие возможности это нам даёт. Кстати, а какое духовное имя дал тебе Эшу?
— Серен, — ответила чем-то удивлённая магесса.
— А что за ориша стал твоим ори?
— Исери, излечивающий болезни, — всё с теми же нотками удивления в голосе произнесла она.
— Ага, значит, тебе теперь потенциально доступна целительная магия, — сказал я, нежно целуя её в носик, — а нам как раз Эконно надо лечить. Вот и посмотрим, прав я или нет.
— Подожди, а откуда ты знаешь, что у меня спрашивать, ты что, присутствовал в моём сне?
— Я же говорю, это был не совсем сон, — я попытался мысленно создать для себя стройную картину того, как события во сне становятся событиями, произошедшими наяву и, как того и опасался, не смог, — это какая-то форма параллельной реальности, куда Эшу перемещал наши с тобой сознания, да ещё и Оюн. Не знаю я, в общем, как он это провернул. Пока это выше моего понимания.
— Понятно, что ничего не понятно, — улыбнулась магесса, — но, ладно, со временем разберёмся. А сейчас нам надо вставать, хватит валяться.
— Уверена? — навалился я на неё.
— Ну, хватит. Надо же и делами заниматься, — жалобно промяукала она и упёрлась кулачками мне в грудь, обозначая для очистки совести, что она сопротивлялась, но против грубой силы ничего поделать не смогла.
— Ну, а разве это не дело? — задал я ей риторический вопрос, одновременно запечатывая её уста затяжным поцелуем, тем самым лишая возможности возразить. В общем, минут через сорок мы всё-таки выползли из спальни, и, после водных процедур, отправились завтракать.
После завтрака мы спустились вниз, к орчанкам. Бям, приготовив еду на всех и покормив сестру, теперь была по самые свои остроконечные ушки погружена
