— Думаешь, она сама не догадалась, что там ножевое ранение? — усмехнулся хирург.
— Ну, мало ли… Не хочу, чтобы она лишний раз волновалась.
— У Лены опыта достаточно, чтобы различить характер травмы. Ну, ладно, дело твое. Главное, что все нормально и никаких воспалений нет. Недельки через две затянется.
После этого у меня зачем-то взяли кровь на анализ и мы отправились на второй этаж, проверять сердце. Собственно, мне было очень интересно, что же там окажется на самом деле.
Пока в длительном ожидании мы скучали в коридоре, я успел осмотреть все вокруг. Государственные больницы и поликлиники девяностых годов, это, конечно, нечто. Текущие потолки в желтых пятнах, разбитые полы с потрескавшейся плиткой, облезлые стены и облупившаяся на батареях краска. Про кондиционеры и не заикаюсь, их и в современных-то больницах не везде встретишь. Зато под потолком имелись вращающиеся трехлопастные вентиляторы. Коридоры были полупустыми, стоял стойкий запах спирта и какого-то дезинфицирующего средства.
Мимо бегали дети, разных возрастов. Кто-то веселился, а кто-то ревел каждый раз, когда вспоминал про страшную прививку. А у кабинета стоматолога люди сидели настолько тихо что, судя по их бледным лицам — они уже смирились с тем, что выйти обратно живыми им не суждено. Зато из кабинета доносились страшные звуки работающей бор-машины, от которых реально душа в пятки уходила.
Меня аж передернуло от мыслей, прямиком из моего настоящего детства.
Спустя какое-то время к нам подошла пожилая медсестра из лаборатории. Вид у нее был озадаченный, а в руках моя медицинская книжка.
— Барсуковы?
— Да! В чем дело? — заволновалась мать, поднявшись со своего места.
— У вас тут ошибка! — она ткнула пальцем на запись в книжке. — Группа крови у мальчика не вторая положительная, а наоборот, отрицательная.
— Не может такого быть! — засомневалась мама, пытаясь заглянуть внутрь. — Все там правильно. Который раз уже кровь сдаем, всегда была вторая положительная. Вот, записи тоже имеются. За девяностый, восемьдесят восьмой, восемьдесят шестой года. Откуда бы там отрицательной взяться⁈ Скорее всего, это у вас там какая-то ошибка в лаборатории произошла.
— Никаких ошибок! — нахмурилась женщина, поправляя очки.
— Да что я, группу крови и резус своего сына не знаю, что ли?
— Ошибки быть не может, потому что я в лаборатории работаю одна, а на сегодня у меня всего восемь образчиков, один из которых ваш, а четверо почему-то не пришли. Не запутаешься. Так что с моей стороны никакой ошибки быть не может, память у меня получше, чем у Жозефа Эйнштейна! Ладно! Мое дело записать результат в карточку и вам указать, а там сами думайте, что с этим делать.
Я даже повеселел, когда услышал ее слова. Вообще-то Эйнштейн был Альбертом, но комментировать вслух я не стал, а то еще затрону ее самолюбие. Обидится же. Здесь важно совсем другое. Это что же получается, из-за перерождения и смены сознания, у меня отчего-то поменялся резус-фактор? Да как это вообще возможно?
Вдвойне странно, еще и потому, что в прошлой жизни у меня тоже была вторая отрицательная. Вот так совпадение. Или нет?
Пришлось просто принять этот факт, чего гадать?
Затем, пройдя скудный спектр анализов и с горем пополам сделав электрокардиограмму, мы снова остались ждать в том же коридоре. Спустя минут сорок, из кабинета вышел хмурый и задумчивый врач, осмотрелся и молча подошел ко мне. Вздохнул, затем протянув руку, суховато произнес:
— Ну что, поздравляю, парень! Нет у тебя больше никакого порока сердца!
— Как нет? — изумилась мама. Посмотрела на меня, затем снова на врача. — А куда же он делся?
— Хотел бы я сам знать.
— Сергей Викторович, разве такое бывает?
— Чудеса, Леночка, иногда тоже случаются, даже в медицине. Вам ли не знать? Самоликвидировался порок, хотя никакого научного объяснения у меня в принципе нет. Я дважды проверил. Видимо, возраст взял свое и Антон этот врожденный дефект просто перерос. Случается, что детские болячки, даже серьезные, вдруг исчезают, когда организм серьезно перестраивается. В общем, Леночка, я вас поздравляю, на одного здорового парня в нашем городе стало больше. Так что от армии, откосить, увы, не получится. Все, не задерживаю.
— Спасибо вам, Сергей Викторович! — пробормотала изумленная мама, все еще не веря в новый диагноз. Точнее, в его отсутствие. — Это невероятная новость!
Само собой, я был приятно удивлен. Изменилась кровь, ушла серьезная болезнь из-за которой мой реципиент не имел возможности совершенствовать физическую форму. Интересно, а влияние моего сознания как-нибудь еще повлияло на организм? Быть может, проявится что-то еще?
* * *
Семнадцатого июня, ближе к вечеру вдруг позвонил Бэтмен.
Настроение у него было повышенное, а судя по голосу, тот уже успел накатить.
— Слышь, пацан! — с ходу заявил он. — Признавайся, ты как это сделал?
— Что именно? — поинтересовался я, уже понимая, для какой цели ставщик связался со мной по телефону.
— Все получилось, ставка прошла. Как ты и сказал, я поставил лям, а по выигрышу получилось три. Три миллиона, можно сказать, что деньги из ниоткуда. Ну и само собой, как мы и договаривались, твоя доля отсюда семьсот пятьдесят штук. Признавайся, что намерен с деньгами сделать? Потратить на девок?
— Не-е, — соврал я. — Хочу ЭВМ купить, помощнее!
— А, ну ясно, — зевнул тот. Очевидно, что ему было совершенно не интересно и вопрос был чисто формальный. — Я когда выигрыш забирал, кассирша и охранник очень удивились. Честно говоря, у меня давно такой удачной ставки не было. Уже месяца четыре точно. Все мелочь попадалась. Вообще, конечно, можно было бы поставить и больше, но это привлекло бы к нам ненужное внимание. Так что, откроешь секрет, откуда информация?
— Сработало и хорошо, а как — это уже мой расчет. Я разве не говорил, что у меня математический склад ума? Я умею рассчитывать много различных данных и предположительно выдавать результат. Вроде как суперкомпьютер.
— Слышь! Не грузи меня этой галиматьей. Не хочешь говорить, дело твое. Но если это не случайность то, черт возьми, мы с тобой сорвем еще не один куш. Короче, записывай адрес, куда тебе нужно подъехать.
— Не понял. А чего сам не привезешь? — насторожился я.
— Думаешь, у меня больше дел никаких нет, чтобы по городу мотаться? — деловым голосом возмутился он. — Да не бойся, здесь место тихое, никто тебя не тронет. Я ведь заинтересован работать с тобой и дальше, а значит и безопасность твоя меня так же волнует. И вообще, если есть какие-то проблемы, обращайся. Ну, в разумных пределах конечно, а не по всякой херне. Есть где записать или запомнишь?
— Секунду!
Поискав блокнот и ручку, я записал надиктованный адрес. После чего Бэтмэн, пребывая в хорошем расположении духа, отключился.
А я развалился на диване и улыбнулся — вот и первая хорошая новость. Теперь, нужно было реализовать то, на что я собирался потратить вырученные деньги.
Ближе к вечеру, чуть прихрамывая, я обошел все дома в нашем дворе и нашел то, что мне было нужно. Отдельное подвальное помещение, в котором должны были размещаться сантехники и электрики, почему-то было пустым. Опросив дворовую разведку в виде пенсионерок, я выяснил, что тут с самой постройки дома так никто и не обосновался. Заодно узнал, где живет старший по дому. Им оказался отставной военный, майор по званию и при этом вертолетчик из Афганистана. Будучи уже на пенсии, да еще и после ранения, чтобы совсем не заскучать, он взялся возглавить домовой совет.
После довольно долгой беседы, в ходе которой мне пришлось объяснять, зачем пацану вообще понадобился подвал, он согласился временно передать его во временное пользование. Когда узнал, что у меня отец-десантник, то и денег за аренду брать не стал, лишь дал понять, что воды там нет, а электричество придется оплачивать отдельно. Ключи я должен был получать и сдавать ему лично, ну и время от времени наводить там порядок.
