девочка, думал он. И тягучая козлиная тоска охватывала все его самолюбивое нутро. Хвостова женщины не любили. Они ложились с ним в постель
исключительно из коммерческих соображений. Каждый раз, прикасаясь к бедру той или иной красотки, наблюдалась одна и та же картина: девица непременно вздрагивала, и Хвостов всем нутром чувствовал, сколько усилий затрачивает продажная тварь, чтобы подавить в себе чувство брезгливости. Поначалу Хвостова это сильно оскорбляло, но потом он привык. В глубине души бедняга тешил себя надеждой встретить такую женщину, которая полюбит его бескорыстно. Собственно, и стихи он начал писать для того, чтобы привлечь к себе внимание женщин. Но прекрасный пол от его стихов шарахался еще больше, чем от него самого.
«Неужели она? — изумлялся он целый день, вспоминая молоденькую очаровашку на заднем сиденье служебной «Волги». Неужели та, которую он ждал всю жизнь?
Хвостов поднимался в свою контору и долго разглядывал себя в зеркале. Интересно, может в него влюбиться очень юная и очень милая девушка? Он похлопывал себя по щекам, поглаживал бородку, поправлял галстук и сам себе отвечал: «А почему бы и нет?»
А почему бы и нет! Он еще в полном расцвете сил. Он еще мужчина хоть куда. Правда, бородка стала совсем седая. Но она придает лицу интеллигентность. А, впрочем, ее можно сбрить. Недолго думая, Хвостов тут же оттяпал ее ножницами и нашел себя помолодевшим на десять лет.
На следующий день, когда Зинаида из окна своей машины увидела эту бритую самодовольную физиономию, то так расхохоталась, что водитель едва не врезался в столб. Кажется, клюнул, озорно подумала она, а изумленного водителя предупредила:
— Не обращайте внимания, это со мной бывает… Кстати, тормозните на минутку!
Девушка бабочкой выпорхнула из автомобиля и полетела бритобородому навстречу. Не выдержав ее взгляда, Хвостов испуганно прошел мимо. При этом сердце его билось так сумасшедше, что он полез в карман за каплями. Неожиданно она его окликнула.
— Мужчина, вы обронили ключи!
Хвостов вздрогнул и обернулся. Растерянно похлопал себя по карманам и приблизился к ней. Затем с дурацкой миной близоруко уставился на ее ладонь и затравленно улыбнулся:
— Но… это не мои ключи!
— Неужели? — удивилась девочка, насмешливо щуря глаза.
— Нет-нет! Мои в кармане, — пробормотал Хвостов, краснея и суетливо нашаривая их в плаще.
— Тогда извините! — лукаво хихикнула девочка, не сводя с него глаз.
Хвостов снова оскалился своим непривычным бритым ликом и выдавил из себя, заглушая бронебойные удары в висках:
— А, кстати, что вы делаете сегодня вечером?
Выпалив это, Хвостов отчаянно струсил. Как-никак — несовершеннолетняя, имеющая полное право поднять его на смех. Но девочка как будто этого и ждала.
— А что вы хотите предложить? Но учтите, рестораны ненавижу. В них — сплошная тоска, и напоминает комплексную столовую.
— Что вы! — обрадовался Хвостов. — Только королевский ужин, и только в королевских условиях… у меня на вилле.
— На вилле? — насмешливо произнесла девочка. — Вдвоем? Любопытно. А вы обещаете хорошо себя вести?
— Разумеется! — расцвел павлином Хвостов. — Слово джентльмена!
Боже, как просто! — ликовал окрыленный Хвостов. Просто, как все гениальное… Какая странная девица. Наверное, проститутка. Хотя на проститутку похожа мало. Слишком юна. А может, вправду судьба? Чем черт не шутит! Видно, что в деньгах не нуждается. Обеспеченная, взбалмошная, гоняет на служебной «Волге». Определенно, это неспроста… Нет! Может, действительно судьба?
Между тем Полежаева холодела от ужаса при мысли о том, что она должна совершить сегодня вечером. Наконец желание ее сбудется, и успокоится наконец душа. Эта мысль и веселила, и пугала одновременно. Дрожь колотила ее тело, и она то бросалась носом на подушку, то куталась в индийский плед. На этот раз ничто не сможет помешать совершить ей возмездие.
Полежаева спрыгнула с тахты и принялась бешено рыться в шкафу. Хвостова нужно ошарашить так, чтобы у него помутился рассудок. Чем забубенней будут его мозги, тем больше шансов победить. Ее внимание привлекло коротенькое бархатное платье с глубоким вырезом на груди и абсолютно голой спиной. Платье как будто предназначалось для этой цели.
— Черт! До чего клево смотрится, — прошептала она взглянув в зеркало. — Определенно можно влюбиться…
Хвостов подъехал к условленному месту минута в минуту. Он услужливо выскочил из машины и открыл перед юной прелестницей дверцу. Девочка грациозно уселась на переднее сиденье, не проронив ни звука. По дороге Хвостов пытался острить и хихикать, но она не реагировала. Вскоре он тоже умолк, потому что молчание девочки действовало угнетающе.
Вечер был ветреным и холодным. Уже кружились первые снежинки, и задрогшие тротуары покрывались льдом. Светила луна. Пустое шоссе наводило тоску. Машин навстречу почти не попадалось. Казалось, город полностью вымер. «Жигуль» вылетел за городскую черту, миновал ГАИ и набрал полную скорость. Через полчаса он затормозил в лесу у огромного кирпичного забора под колючей проволокой. Двери ворот открыл дежурный милиционер. Узнав Хвостова, он отдал честь, и «жигуль» с ветерком въехал во двор.
Пара медленно поднялась на второй этаж огромного двухэтажного дома с колоннами. Хвостов жеманно хихикнул и понес какой-то вздор по поводу прекрасного вечера. Он суетливо и услужливо открывал перед девочкой двери, но она продолжала молчать. И лишь в роскошном зале с медными светильниками, где уже стоял шикарно накрытый стол с шампанским и мартини, она спросила шепотом:
— Мы одни?
— Одни! — ответил Хвостов.
— Прекрасно! — воскликнула гостья и одним рывком сбросила с себя шубу.
Эффект был ошеломляющий. Хвостов лишился дара речи. Больше минуты с отвисшей челюстью смотрел он на ее ослепительный вырез на груди, потом испуганно покосился на ноги и только после этого подозрительно впился в глаза. Полежаева торжествовала. Теперь из него можно вить веревки.
— Значит, гульнем? — спросила она, лукаво подмигнув.
Хвостов сглотнул слюну и суетливо закивал.
— Да-да! Конечно! Непременно!.. Ха-ха! Вы просто королева!
Полежаева не спеша процокала по комнате, осмотрела картины и наконец грациозно опустилась в глубокое кресло. Королевским кивком она разрешила Хвостову присесть рядом. Теперь юная гел упивалась своей властью над этим жалким человечком. По всем жилам блаженно растекались покой и невозмутимая уверенность в себе. Она еще подумает, неторопливо потягивая из бокала мартини, каким образом отомстить за мужа и дочь. Она еще лениво переберет в голове варианты и насладится раболепством этой гниды прежде, чем заставит замолчать навеки.
Хвостов, глотая рюмку за рюмкой, все больше соловел, и глаза его разгорались точно угли на ветру от вида так близко сидящей красотки. Он все плотнее и безобразней прижимался к ее плечу, и Полежаевой было отвратительно ощущать его мерзкий и тяжелый дух. Можно хоть сейчас заехать ему по
