– У меня тоже есть кот, такой же черный, как твой, – обратилась Хэдли к девочке.
Малышка так и не ответила.
– Она глухая, – прошептал Лоу.
Хэдли покраснела от смущения, переводя взгляд с Магнуссона на отца девочки и обратно. – Мне… – что? Жалко отца? Девочку? Стыдно за свою бестактность?
– Однако прекрасно читает по губам, – продолжил Лоу, улыбаясь малышке. – И учится языку жестов.
– В основном она учится топать ножкой и мотать головой, – заметил Адам, по-доброму улыбаясь Хэдли, чего она, по ее мнению, не заслужила. Стелла ударила котом по столу и что-то сердито хмыкнула.
– Вот так. Моя жена умерла пару лет назад, так что теперь мы живем вдвоем. Дочке не помешает перенять женственные манеры.
– Ни в коем случае, – сказал Лоу и завел игрушку. – Женственные манеры слишком переоценивают. Можешь топать ножкой столько, сколько хочешь, sötnös (шв. яз. «милая»).
На Хэдли накатил поток эмоций – нежность к отцу и дочери, жалость, а еще гнетущая зависть из-за легкой дружбы и привязанности Лоу к этим людям. Ей хотелось испытать то же самое.
Вид Лоу, обнимавшего малышку, высвободил в Хэдли что-то настоящее и хорошее. Он заботился о них, доверял им… и они доверяли Лоу.
И вопреки логике, в этот миг она решила тоже ему довериться.
Глава 15
Простившись с Лоу и Адамом, остаток выходных Хэдли изучала материнские пиктограммы. Она не переживала, что от отца ни слуху, ни духу в связи с упавшей люстрой на вечеринке для сотрудников музея. Позвонив ему домой в воскресенье, она выяснила у прислуги, что он в хорошем настроении. Кухарка доложила, что доктор Бэкол напевал себе под нос. Похоже, телефонное сообщение мистера Магнуссона его обрадовало.
Хэдли не понимала, почему это ее обеспокоило. Лоу рассказал, что ему нужно сообщить работодателю о найденной перекладине. Отец ведь платил Магнуссону за поиски. И раз она не должна была знать об их делах, придется отступить, независимо от того, как это ее нервировало.
А выйдя на работу в понедельник, Хэдли пришлось сидеть перед отцовским столом и слушать, как он на одном дыхании проговаривал все причины, почему Лоу отлично подходит на роль преемника. Она чувствовала себя не столько взволнованной, сколько оскорбленной.
– А ты держишься хорошо, – сказал он под конец долгой тирады. – Я рад, что за выходные твой гнев унялся.
– Тогда твое заявление застало меня врасплох.
А на самом деле, Хэдли вонзила ногти в бедра, стараясь управлять своими эмоциями, опасаясь, что Мори снова попробуют убить старика.
Невидящие глаза уставились куда-то поверх ее плеча.
– Я признаю свою вину. Надо было сказать тебе до ужина, но я задумался о другом. Ни одному отцу не хочется разочаровывать дочь. Я повел себя как трус, и мне правда жаль.
Великий доктор Бэкол извинился? Хэдли захотелось осмотреться, чтобы убедиться, не обращается ли он к кому-то другому. Она глубоко вздохнула и проглотила обиду.
– Извини, что вышла из себя. Я не собиралась заходить так далеко.
– Я в этом не сомневаюсь. И, надеюсь, ты не злишься на мистера Магнуссона. Если Лоу займет мое место, уверен, он поймет, какой у тебя огромный талант. И, возможно, ты станешь временной начальницей, пока он будет проводить полевые экспедиции.
Временной. Хэдли закатила глаза. Какие бы чувства ни бурлили в ней по отношению к Лоу, она заставит его исполнить обещание отказаться от поста, что бы там ни думал отец, она будет сидеть за его столом уже в феврале.
– Я не держу зла на мистера Магнуссона.
– Рад слышать, дорогая. Если тебе придется с ним тесно работать в ближайшем будущем, лучше вам обоим вести себя профессионально. Я знаю, что иногда это сложно. Возможно, тебе лучше сосредоточится на будущих семинарах, чтобы сдерживать эмоции.
– Да, разумное предложение.
Надо постараться убедить свои сердце и разум, которые тайком вызывали очень непрофессиональные мысли и чувства к Лоу.
Через пятнадцать минут после возвращения Хэдли в свой кабинет, красотка мисс Тилли просунула голову в дверь.
– Ой, вы уже закончили разговаривать с отцом? Я не знала, сколько продлится эта встреча… доктор Бэкол попросил не прерывать, так что я сказала вашему посетителю, что вы заняты.
Ее сердце екнуло.
– Какому посетителю?
– Мистеру Гинну.
А, Оливеру. После прощания у особняка Флада, она даже не подозревала, что он придет к ней так рано. И такое поведение обеспокоило Хэдли в связи с их беседой о ее духах.
– Мистер Гинн сообщил, зачем приходил?
– Нет, – ответила секретарша, протягивая Хэдли маленький сверток. – Но он был ужасно разочарован, что вы не могли с ним встретиться. Жаль, что никто так не тоскует по мне. Он попросил отдать вам вот это.
Когда секретарша ушла, Хэдли открыла впопыхах нацарапанную сложенную записку, которую сунули под веревку, обвязывающую сверток.
«Надеюсь, вы почерпнете кое-что из четвертой главы. У меня есть еще информация. Давайте встретимся, когда будете готовы к разговору».
В коричневой упаковке оказалась маленькая обернутая кожей книга. Не напечатанная, а написанная от руки. «Верования арабского и египетского народов». Дата – 1895 год, имя автора неизвестно.
Хэдли поспешно пролистала книгу до нужной главы: «Ифриты, духи, джины».
Кто-то подчеркнул карандашом несколько отрывков.
«В Аравии бунтарский класс инфернальных духов, будто бы сотворенных из дыма и пепла… одни полагают, что такие существа живут в преисподней, а другие верят, что их призвали из загробного мира».
Преисподняя. Хэдли перевернула страницу.
«Они очень похожи на духа, которого боялись египтяне: шеут или «тень» – одна из пяти частей человеческой души. В волшебных преданиях объясняется, что эти создания созданы Сетом, который отделил шеутов у тысячи мертвых душ, когда те двигались по египетской преисподней – Дуату, миру Осириса, а затем выпустил их на египетскую пустыню. Теперь эта легенда считается местной версией мифа про Темного жнеца, цель которого – собирать нетронутые души живых и тащить их в преисподнюю».
Темные жнецы. Откуда Оливер взял эту книгу? Кто ее написал? Хэдли понятия не имела, что в египетской мифологии тень отделяли от других частей души. Хотя нельзя не признать, что шеуты немного напоминали ее Мори. Но как Оливер сумел связать одно с другим, видев ее духов всего несколько секунд? Ей хотелось его расспросить. Однако, с другой стороны, ее сдерживал приказ отца держать свое проклятье в тайне. Стоило бы отдать книгу и прекратить с Оливером все общение.
Голоса в коридоре и знакомые шаги прервали ее размышления.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
