Глава девятнадцатая
Когда Майкл вернулась к себе в кабинет около пяти вечера, то обнаружила Слоан на диване. Она лежала на спине с закрытыми глазами, нога свисала с края дивана, одна рука устроилась на бедре, а другая лежала сбоку ладонью вверх. Майкл понимала, что должна развернуться и уйти и дать Слоан отдохнуть, но не могла отвести взгляд от спящей женщины. Каждая клеточка тела и лица Слоан казалась ей чудесным открытием, драгоценностью, которой хотелось любоваться бесконечно. Майкл прежде никогда не замечала, насколько чувственно может вздыматься женская грудь под обычной футболкой или как соблазнительно могут выглядеть длинные, стройные ноги в потертых джинсах. Ей так захотелось прикоснуться к плоскому животу и изгибу бедер Слоан. Майкл подошла к дивану и подняла руку, словно готовясь к нежному прикосновению. У нее перехватило дыхание от предвкушения. Но в этот момент Майкл вдруг поняла, что ей нужно бежать без оглядки, потому что в любую секунду она могла совершить нечто такое, что потом заставило бы ее стыдиться.
Но прежде чем Майкл успела отойти от дивана, глаза Слоан вдруг открылись, и она поймала взгляд Майкл. Мерцающие фиолетовые искры растворились в голубом пламени. Слоан села, а Майкл наклонилась: их влекла друг к другу сила, которой они не могли противостоять. Пока их губы двигались навстречу, Майкл услышала резкий вздох, почти стон, вырвавшийся у Слоан. В этот миг она вспомнила слова, которые Слоан сказала всего неделю назад: «мы обе пожалеем об этом завтра».
— Слоан, — прошептала Майкл таким низким от желания голосом, что она не узнала саму себя, — пожалуйста, скажи, что я могу тебя поцеловать, пожалуйста. Мне кажется, я не смогу остановиться.
Слоан моргнула, стряхивая с себя остатки сна, и упала обратно на диван.
— Черт, Майкл, я не знаю!
Они смотрели друг на друга, тяжело дыша, раскрасневшись и дрожа от напряжения.
Майкл закрыла глаза, прижала руки к телу. Она не могла смотреть на Слоан, не касаясь ее. Она была ошеломлена и немного напугана тем, что она чуть не сделала. Майкл понимала, что никого в жизни не хотела так сильно — так невыносимо, что она едва осознавала свои действия. Это было ей не свойственно, но в то же время Майкл еще никогда не чувствовала себя такой живой. Она опустилась в стоявшее рядом с диваном кресло, бессильно уронив руки на колени.
— Похоже, мы это уже проходили, — сказала она дрожащим голосом. — Но на этот раз виновата я одна. Прости.
Может быть, Слоан тронуло отчаяние и сожаление, отчетливо прозвучавшие в голосе Майкл, а, может, все дело было в том, что она захотела Майкл в то самое мгновение, когда увидела ее впервые. Так или иначе, она не выдержала. Слоан вскочила с дивана, упала на колени перед креслом, в котором сидела Майкл, и поцеловала ее. Глубоко, страстно, уверенно. Она целовала Майкл так, как хотела поцеловать уже много-много дней, как мечтала долгими ночами, так, как это должно было произойти. Слоан задрожала от мягкого прикосновения губ и языка Майкл. Она вцепилась руками в подлокотники кресла, зная, что если она прикоснется к Майкл, то забудет обо всем на свете. Сердце у Слоан уже и без того колотилось как сумасшедшее, а голова шла кругом. Стоявший в ушах гул грозил опрокинуть все доводы рассудка. Всем своим существом Слоан хотела дотронуться до Майкл и с наслаждением заставить это тело таять от ее прикосновений.
Слоан так вцепилась в кресло, что у нее свело пальцы. Она не могла сделать это сейчас, не здесь, не так. Это был просто поцелуй. Ей как раз был нужен лишь единственный поцелуй, один этот поцелуй, чтобы приглушить огонь желания, который горел в ней постоянно. Слоан едва могла дышать, ей хотелось Майкл до боли. Когда она больше не смогла выносить нежную сладость этих губ и сдерживать наполнившее низ живота и проникшее в позвоночник желание, Слоан оторвалась от Майкл.
— Что ж, — выдохнула Майкл с затуманенным взором, — это было здорово.
— Да уж, — кое-как улыбнулась Слоан.
Ей никак не удавалось сосредоточиться.
Они обе не двигались, чтобы не нарушить возникшее между ними притяжение. Слоан наклонилась, продолжая стоять на коленях, ее руки окружали Майкл. Пальцы Майкл медленно потянулись к запястью Слоан, а та развернула руку ладонью вверх. И вот Майкл провела пальцами по ладони Слоан, и этого оказалось достаточно, чтобы у Слоан все сжалось внутри. Когда пальцы Майкл продолжили двигаться вверх по руке Слоан, потом дотронулись до ее шеи и плеча, и когда, наконец, Майкл положила ладонь ей на грудь, Слоан пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать. Она с ужасом подумала, что могла кончить уже от этого.
Майкл видела, что происходит со Слоан. Она была просто загипнотизирована ощущением мышц Слоан под своими пальцами и мягкой округлостью ее груди. Пальцы Майкл нечаянно скользнули по уже напрягшемуся соску Слоан.
Слоан охнула. Внизу живота у нее запульсировало. Она вот-вот сдастся.
— Майкл, остановись! — воскликнула Слоан.
Майкл застыла на месте. О нет, только не снова.
Будь Майкл больше уверена в видимых признаках и меньше задета недавним отказом Слоан, она бы сделала то, что требовали все ее инстинкты. Она обхватила бы лицо Слоан руками и поцеловала бы ее со всей страстью, накопившейся в ней за пятнадцать лет одиночества. Она по-хозяйски провела бы рукой по этому плоскому животу и дошла бы до эпицентра фонтанирующего желания Слоан. А потом, наконец, сполна удовлетворила бы голод, терзавший их обеих. Хотя Майкл и заставила себя опустить руки, она видела, как хочет ее Слоан. Она почти чувствовала на вкус ее желание.
— Господи, да что такое? — взмолилась Майкл. — Слоан! Скажи, в чем дело!
— Пожалуйста, Майкл, — настойчиво прошептала Слоан, — я не могу. Ты меня убиваешь! Просто… дай мне пару секунд.
Когда трясущиеся ноги послушались ее, Слоан заставила себя встать, сделала шаг назад, засунув руки в карманы, чтобы скрыть, как они дрожат.
— Прости. Прости меня.
— Тебя всегда так трудно соблазнить? — тихо спросила Майкл.
У нее тоже тряслись руки.
— Боже, Майкл, ты можешь соблазнить меня одной своей улыбкой! На самом деле ты уже соблазнила меня своей улыбкой в тот день, когда мы познакомились. С тех пор я все время думаю о тебе!
— Тогда в чем же дело? — не отступала Майкл.
Она была растеряна и задета.
Слоан видела, как ей больно, и ненавидела себя за то, что заставляет Майкл страдать.
— Господи, да я почти кончила, когда ты поцеловала меня! — выпалила Слоан, не подумав.
Втайне польщенная, Майкл, тем не менее, яростно воскликнула:
— Мне что, должно быть от этого легче?!
