Алексей Аркадьевич Столыпин, известный и современникам, и всем последующим исследователям как Столыпин-Монго, был вторым сыном Аркадия Алексеевича. Приходился Михаилу Юрьевичу Лермонтову двоюродным дядей – бабушка поэта, Елизавета Алексеевна, была родной сестрой Аркадия Алексеевича. Родился Монго в 1816 году. Воспитывался дома, получив, как и остальные его братья, основательное домашнее образование. Вопреки утверждениям некоторых биографов поэта, в детские годы с Михаилом Юрьевичем они не были близки и даже знакомы. И впервые встретиться могли лишь в 1832 году, когда Мишель побывал на даче Веры Николаевны, матери Алексея. А потом, с разрывом всего в один год, оба поступили в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров. Случайность? Или договорились заранее?
Поступив поначалу в лейб-гвардии Конный полк, Столыпин очень скоро перевелся в лейб-гвардии Гусарский, который выбрал Мишель. Почему? Ведь рослому Столыпину гораздо более пристало быть конногвардейцем, в которые подбирались конники под два метра высотой, чем служить в гусарах, большей частью низкорослых. Это наводит на мысль, что он уже тогда попал под влияние своего двоюродного племянника и не захотел расставаться с ним в последующие годы. По окончании школы оба были выпущены в лейб-гвардии Гусарский полк, стоявший в Царском Селе, – Лермонтов в 1834, Столыпин в 1835 году. Там они вместе снимали квартиру, ведя образ жизни типичный для офицерской среды этого полка. Кое-какие тогдашние их похождения фигурируют в поэме Лермонтова «Монго», датированной 1836 годом.
Кстати сказать, это не единственное литературное произведение, где нашла отражение личность Столыпина. Полагают, что, кроме поэмы «Монго», Лермонтов некоторые его черты привнес в образ Печорина. В. А. Соллогуб изобразил Столыпина в повести «Большой свет» под именем графа Сафьева. И. С. Тургенев использовал черты его личности и факты биографии для описания молодых лет Павла Петровича Кирсанова в романе «Отцы и дети».
Прошло два года. За стихи на смерть Пушкина Лермонтов был выслан на Кавказ. И в это же самое время туда отправляется Столыпин. Некоторые исследователи напрямую связывают эти события. Но простое сопоставление дат отрицает эту связь: о месте ссылки Лермонтова стало известно лишь в феврале 1837 года, а Столыпин решил отправиться на Кавказ еще в январе.
В далеком южном краю пути их разошлись. Заболевший дорогой Лермонтов оказался на Водах, а Столыпин, прикомандированный к отряду генерала Вельяминова, кстати сказать вместе с Николаем Мартыновым, проделал тяжелый путь через кавказские перевалы к Черноморскому побережью, где оба приняли участие в строительстве береговых укреплений, за что впоследствии получили награды. Условия похода оказались чрезвычайно трудными, порою смертельно опасными. Но столичный денди и сибарит достойно выдержал все. Прослышавший об этом Лермонтов писал о нем бабушке: «…некоторые офицеры, которые оттуда приехали, говорят, что его можно считать лучшим офицером из гвардейских, приехавших на Кавказ».
Вскоре оба вновь оказались в столице, где продолжилось их совместное гусарское житье. Заметной вехой его стало их участие в так называемом «кружке шестнадцати», где Лермонтов играл весьма заметную роль. Кое-кто из лермонтоведов XX столетия пытался представить этот кружок как «гнездо свободомыслия». Фактически же это было просто собрание фрондирующих представителей аристократических фамилий, позволявших себе выпады по поводу существующих порядков.
Конфронтация Столыпина с императором Николаем Павловичем не ограничивалась только этими словесными выпадами в кругу друзей. По словам биографа поэта П. А. Висковатова: «У него (Столыпина) была неприятность по поводу одной дамы, которую он защитил от назойливости некоторых лиц. Рассказывали, что ему удалось дать ей возможность незаметно скрыться за границу». Под «некоторыми лицами» подразумевались, конечно же, Николай Павлович и шеф жандармов Бенкендорф. А вот имя дамы достоверно выяснить так и не удалось, несмотря на, казалось бы, убедительные версии, выдвинутые исследователями.
Но так ли оно важно, если мы знаем, что ничего личного в действиях Монго не было, ибо как раз в это время начался его длительный и бурный роман с известной красавицей – графиней А. К. Воронцовой-Дашковой. Многолетняя привязанность к ней, исключавшая все другие любовные приключения в свете, не спасла Монго от личной неприязни Николая I, о которой упоминал его родственник Александр Аркадьевич Столыпин: «Говорят, что государь Николай Павлович, гордившийся своей внешностью, имел слабость ревновать к успехам Алексея Аркадьевича и не скрывал своей нелюбви к нему».
Наверное, очень не поздоровилось бы Монго, узнай император о его служебном проступке – отсутствии в полку без уважительных причин летом 1839 года. За свое прегрешение Столыпин подвергся серьезному дисциплинарному наказанию – двухмесячному содержанию на гауптвахте. Срок немалый, предполагавший последующий перевод гвардейского офицера в один из армейских полков, скорее всего – на Кавказ. Чтобы избежать этого, Столыпин подал прошение об отставке, которое было удовлетворено. Увы, в феврале 1840 года состоялась дуэль Лермонтова с сыном французского посланника Эрнестом де Барантом, в которой Столыпин был секундантом. Как человек чести, Столыпин признался в этом сам, хотя кара ему грозила немалая. Правда, она не последовала – в резолюции по делу император приказал лишь объявить Столыпину, «…что в его звании и летах полезно служить, а не быть праздным». Так что пришлось Монго снова надевать мундир – на сей раз Нижегородского драгунского полка.
Вновь они оба едут «с милого севера в сторону южную». Причем едут отдельно друг от друга. И даже отпуска в начале 1841 года берут порознь. Это дает основание некоторым лермонтоведам говорить об охлаждении их дружеских отношений, что другими их коллегами отрицается. Потому если мы и здесь воспользуемся символическими весами, то снова увидим равновесие, поскольку на другую чашку можно будет положить немало того, что говорит в пользу продолжающейся дружбы. Ведь воюют они частенько бок о бок и постоянно встречаются в перерывах между боями. И, возвращаясь из отпуска, значительную часть пути проделывают в одном экипаже. Вместе они получают назначение на левый фланг Кавказской линии, вместе едут туда и, в конце концов, вместе оказываются в Пятигорске. Здесь живут в одном доме, где все комнаты сообщаются друг с другом. Их квартирный хозяин Чилаев вспоминал об их общих повседневных обедах и дружеских праздничных застольях, в которых принимали участие оба. И о том, как рассудительный Столыпин то и дело сдерживал порывы своего импульсивного родственника, получая в ответ: «Ты – вторая бабушка!» Возможно ли такое при нарушившейся дружбе?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
