Я подумала об удивительной паранойе Толливера в отношении Манфреда. И улыбнулась про себя. Я и вправду нашла бы Манфреда интригующим, если бы он не был точным воплощением моего мысленного постера с красавцем. Его уверенность в том, что он может мне понравиться, и его уверенность в том, что я желанна… Какая женщина не наслаждалась бы этим? Это довольно убедительно. Но если разобраться как следует… Вероятно, мне просто было веселее флиртовать с Манфредом, чем перевести наши взаимоотношения на следующий уровень. Хотя я была старше его всего на несколько лет, в некоторых отношениях я чувствовала себя так, как будто намного старше его.
Мне очень надо было в туалет. Вздохнув с неохотой, я выбралась из-под одеял и села. На такой низкой кровати было неудобно маневрировать и трудно двигаться тихо, но я хотела дать Толливеру поспать как можно дольше. Вчера ему пришлось нелегко, он вынужден был заботиться обо мне.
В конце концов я встала и двинулась к ванной. Закончив с делами, я одной рукой причесалась — с очень кривобоким результатом — и чуть эффективнее почистила зубы. Мне сразу же стало лучше.
Открыв как можно тише дверь, я увидела, что Толливер не шевелится, поэтому прошлепала к камину и оглядела оставшиеся угли. Я осторожно добавила еще дров, пытаясь устроить их поплотнее, но с вентиляцией, как это делал Толливер. К моему удовлетворению, огонь занялся. Ха!
— Хорошо сделано, — заметил Толливер сиплым со сна голосом.
Я опустилась в одно из старых деревянных кресел, которые он пристроил перед очагом.
Выцветшая подушка кресла пахла сыростью и какой-то давно ушедшей собакой. Конечно, семья носила здесь далеко не самую лучшую одежду. И не было смысла покупать особенную мебель для места, куда они приезжали, чтобы расслабиться, куда они приходили мокрыми после купания. К тому же дом был плохо защищен от воров, а кто захочет искушать воров чем-то ценным?
Я говорила себе, как благодарна Твайле за то, что она позволила нам остаться здесь, бесплатно, вдалеке от репортеров. Но в то же время я должна была признаться, что предпочла бы находиться в мотеле, по крайней мере, с точки зрения удобств.
Толливер держал свой мобильник включенным, сунув его в зарядку, и теперь телефон зазвонил.
— Дерьмо! — воскликнул Толливер, и я с этим согласилась.
Последнее, чего мне хотелось, — это с кем-нибудь говорить.
— Здравствуйте, — сказал Толливер, а спустя некоторое время добавил: — Думаю, мы сможем это сделать… Хорошо.
Из таких неопределенных реплик много не вытянешь.
Толливер дал отбой и застонал.
— Это был агент из Бюро расследований штата, Клавин. Он хочет, чтобы мы через час приехали в участок.
— Мне нужно выпить кофе перед встречей с копами, — сказала я.
— Да неужто? — Толливер встал с постели и потянулся. — Хорошо спала?
— Да, вряд ли я за всю ночь хоть раз пошевелилась. — Я тоже потянулась.
— Я пойду в душ. Что ты собираешься делать с мытьем?
— Думаю, мне придется просто обтереться. Я не могу мочить повязки.
Вот еще одна проблема, которая все больше начинала мне надоедать.
— Хорошо, я быстро.
Толливер мог принимать душ быстрее всех известных мне людей, и, когда он вышел, вытирая голову полотенцем, я все еще пыталась собрать одежду на сегодня. Я ухитрилась сама снять пижаму и более или менее помыться, но одевание стало настоящим испытанием. Я пыталась сохранить баланс между скромностью и нуждой в помощи, и это было нелегко. Надеть нижнее белье оказалось просто чертовски трудно: мне пришлось бесконечно маневрировать, натягивая лямки лифчика на плечи и засовывая в чашечки груди, чтобы Толливер мог застегнуть крючки.
— Боже ты мой, я рад, что не ношу такие вещи, — проворчал он. — Почему они не застегиваются спереди? Это было бы разумнее.
— Есть и с крючками спереди. Просто у меня таких нет.
— Скажи мне твой размер, и я раздобуду тебе несколько штук на день рождения.
— Мне бы хотелось посмотреть, как ты занимаешься покупками в «Викториас сикрет».[18]
Толливер ухмыльнулся.
У нас еще было несколько свободных минут, чтобы заглянуть в «Макдоналдс» за их сомнительными блинами. Я лицемерно уверяю, что ненавижу «Макдоналдс», но блины были вкусными и кофе тоже. И господи боже, внутри было так тепло. Окна запотели.
Там было полно свежевыбритых плотных мужчин в громоздких куртках, в основном камуфляжной расцветки. Все они носили большие сапоги. Некоторые из этих людей собирались работать на месте преступления, другие — отправиться по обычным делам. Даже присутствие смерти не могло остановить обычную жизнь в Доравилле. То была утешительная мысль, хотя она и приходила мне в голову уже миллион раз. Такая работа, как у меня, делает человека большим сторонником девиза «жизнь продолжается».
Мне очень не хотелось оставлять уютную атмосферу ресторана. Наверное, это очень плохо, если ты считаешь «Макдоналдс» уютным. Но впереди нас ожидала неприятная беседа. Мы хотели явиться на встречу вовремя и надеялись, что потом нам позволят покинуть город.
Но Толливер оставил наши вещи в доме у озера. Он сказал, что не займет много времени заглянуть туда и пошвырять вещи в чемоданы, если нам разрешат уехать. И нам придется немножко прибраться в доме и вернуть хозяевам ключи.
Мы пробрались сквозь строй репортеров, поскольку сегодня нам пришлось припарковаться перед участком. Рядом с воротами, ведущими на парковку у задней двери, не было дружелюбного офицера, который впустил бы нас, а мы не подумали позвонить заранее. Ряды «четвертого сословия» сегодня, похоже, слегка поредели, и я подумала: копают ли все еще в амбаре судебные медэксперты? Я прошла через оставшихся репортеров, бросив несколько раз:
— Без комментариев. — И они не осмелились последовать за нами в участок.
Когда мы уселись за столом в конференц-зале, бережно сжимая в ладонях кружки с кофе, которые принесли с собой, нам пришлось немного подождать. На одном из столов была расстелена большая карта с надписью «Ферма Дона Дэвея». Карту испещряли пометки.
Оттуда, где мы сидели, Толливер с трудом пытался разобрать надписи, но я снисходительно усмехнулась ему и прочитала пометки.
— Первая могила помечена «Джефф Макгроу», и все остальные тоже помечены именем того мальчика, который был там. — Я поймала себя на том, что говорю очень тихо, как будто могла потревожить мертвеца. — Две могилы, в которых были не местные мальчики, тоже помечены именами. Может, на телах были найдены удостоверения личности. Самая северная могила подписана «Чад Тернер», а вторая — «Джеймс Рэй Петтиджен». — Я пододвинула свое кресло чуть ближе к креслу Толливера. — Думаю, теперь проводят вскрытие всех тел.
