Алена. — Он в совете давно сидит и всю внутреннюю кухню района знает. Тебе он поспешит помочь. Ты с нами, а нас он боится. Если поможет, пиши благодарность. Благодарности, как и жалобы, у них считаются. А не поможет, попроси Соловьеву. Она со свойственным ей человеколюбием напишет в районной группе, что он рептилоид.
— Давай! — согласилась Маргарита Степановна, — а то Виктор Геннадьевич совсем заснул.
Глава совета депутатов на встречах обычно садился по правую руку главы управы и тихо читал что-то в своем телефоне, более никак не стараясь проявить свое присутствие. Иногда, в моменты вскипания страстей в зале он склонялся к уху главы управы и обменивался с ней тихим и веселым, судя по возникавшим на их лицах улыбкам, замечанием, а затем снова замирал, сливаясь со стенкой у него за спиной.
— Виктор Геннадьевич, — обратилась я к неизбранному, но действительному главе совета депутатов. Он поднял на меня встревоженный взгляд и, резко откинувшись на стуле, приготовился внимательно слушать. — Почему муниципальные депутаты не участвуют полноценно в комиссии по приемке работ при капитальном ремонте?
— Участвуют! — уверенно заявил Виктор Геннадьевич, чем меня коварно обезоружил.
— Неправда! — вырвалось у меня от удивления. По залу прокатились смешки и гул одобрения. — В моем доме прикрепленного депутата на комиссии я ни разу не видела. И акты депутат подписывает пустые. Это так принято у вас?
— Команда дана. Мы работаем. — бодро отрапортовал Виктор Геннадьевич. — Вот, Инна Смирнова участвует, коммунист Иван Железный и Андрей Семенович…
— Подтверждаю! — вскочила на ноги Инна Смирнова. — Провластные депутаты манкируют своими обязанностями. Ко мне уже обращаются жители "не моих" домов с аналогичными жалобами.
— Система сейчас работает против жителей! — вскочил следом коммунист Иван Железный. — Мы требуем усилить контроль за ходом капитального ремонта в районе и со стороны управы в том числе.
Оба депутата так резво переключили внимание на себя, что я смешалась и не успела изложить свои требования. Пришлось покорно сесть на место и слушать их пикировку с Маргаритой Степановной. Слова депутаты говорили правильные, но я все равно ощутила глухое раздражение, предвидя, что проблема моя потеряется в неразберихе политических дебатов. Системного контроля за капитальным ремонтом со стороны местных властей не было, а времени ждать, пока оппозиция вынудит чиновников шевелиться, не представлялось возможным.
Встреча с жителями закончилась и рядом со мной возник Виктор Геннадьевич. Ловко маневрируя в толкучке, он взял меня под локоток и отвел к приоткрытому окну. Рвавшийся в душное помещение холодный ветер яростно трепал занавеску. Я отрешенно смотрела на колыхавшийся кусок сероватого тюля, пока Виктор Геннадьевич говорил быстро и тихо, будто не хотел, чтобы нас кто-нибудь подслушал. Он вкрадчиво заверил меня в своей готовности помочь и вручил визитку, где под зеленым щитом с красным львом, трубящим в золотой охотничий рожок, был указан личный телефон Виктора Геннадьевича.
— С вашим домом складывается непростая ситуация, — бубнил скороговоркой глава совета депутатов и, помолчав, аккуратно продолжил, — ваша соседка… кажется, Валентина? Как-то так ее зовут. Она написала на вас жалобу в префектуру…
— Вероника Леонидовна! — догадалась я. — И что она пишет?
— В основном про то, что вы своей деятельностью помешали людям готовиться к переезду по программе реновации…
Я собиралась было высказаться на этот счет, но он легонько сжал мой локоть и сообщил.
— Ольга Владимировна, ваш депутат, свяжется с вами в ближайшее время. Будем разбираться!
— Жаль! — Мария Соловьева поморщилась, изобразив притворно-недовольную гримасу. — Я уже придумала про нашего неизбранного главу рассказ. — Глаза ее хитро блеснули. — На днях было внеочередное заседание совета депутатов и оно продлилось целых семь часов. Удивительно, как Геннадич не помер.
Новость о безрезультатном, но жарком семичасовом заседании змеиным клубком катилась по районным группам и страницам сопричастных. Оппозиционные депутаты отказывались согласовывать благоустройство дворов на следующий год и требовали от управы предоставить проекты и сметы. Управа же в лице Маргариты Степановны при молчаливой моральной поддержке Виктора Геннадьевича и его сторонников отказывала им в доступе к документам, настаивая, что сначала нужно согласовать адреса, где благоустройство будет проходить.
— И как нам согласовывать работы, не зная, что именно будет сделано? — возмущалась Инна Смирнова, снимая на телефон хмурое лицо Маргариты Степановны.
— Контроль за благоустройством не входит в компетенцию муниципальных депутатов, — отпиралась Маргарита Степановна. — Если вы не согласуете сейчас адресный перечень, то вообще никакого благоустройства не будет.
— Смирнова разменивает интересы жителей на самопиар! — выли в унисон общественные советники главы управы в комментариях к видео.
— Сюжет простой, — делилась идеями Мария, — после заседания жена Виктора Геннадьевича настойчивыми уговорами отправила его к урологу для решения накопившихся на почве постоянного стресса мужских проблем. — Она усмехнулась, прокручивая историю в голове. — В свете не утихающих слухов о шикарной молодой любовнице, родившей ему двух сыновей, звучит довольно омерзительно. Да. Пусть любовница поддержит жену. Как тебе идея?
Я неуверенно пожала плечами.
— Волшебно. — раздался у меня за спиной низкий женский голос с изысканной хрипотцой. Сзади к нам подкралась муниципальный депутат Ольга Владимировна. Именно за ней был закреплен мой многострадальный дом после осенних выборов. Она позвонила мне на следующий день после моего разговора с Виктором Геннадьевичем и долго, ненужно оправдывалась. При виде меня ее строгое лицо в обрамлении рыжего мехового капюшона растянула широкая улыбка, никак, впрочем, не затронувшая холодно смотревших серых глаз.
— Ольга Владимировна? — припоминал муж, когда утром за кофе я рассказывала ему последние события моей граждански активной жизни. — Она ж была директором в школе, где я учился. Преподавала французский.
По блестящему меху ее лисьей шубы мой взгляд скатился к ее рукам, затянутым в кожаные перчатки темно-синего цвета. Замшевая сумочка была подобрана в тон. На покрывшую асфальт серо-коричневую снежную слизь он ступала изящными замшевыми сапожками на невысоком каблуке.
— Всегда любила красивую жизнь, — сообщил муж, — у нее, наверное, одной из первых в районе иномарка в девяностые появилась.
Оставив пост директора школы некоторое время назад и выйдя на пенсию, она полностью посвятила себя политической деятельности и руководила местной ячейкой партии власти. Несмотря на возраст выглядела она превосходно, чем заслужила от Марии Соловьевой, осведомленной о том, что нам придется спуститься в подвал и влезть на чердак, полный восторга комплимент. Ольга Владимировна вежливо кивнула в ответ.
Сбор ответственных должностных лиц на обход моего дома был внезапным и внеочередным. Инженер технадзора был зол, прораб Петр смирен. Последним подоспел инженер-куратор из Жилищника, вернувшийся, наконец, с больничного. Крепко сбитый, удивительно подвижный дед, видимо, был уже наслышан обо мне и заранее боялся, растерянно улыбаясь во весь белоснежный ряд вставных зубов.
— Мы уже проверили все
