шею и вместе с Птахой потащил его к кораблю.
При виде нежданных пассажиров моряки, стоявшие на пристани, поначалу обомлели, обмениваясь недоуменными взглядами. Один из них, то ли самый храбрый, то ли просто не слишком сообразительный, пытался было заградить их семерке дорогу — большая ошибка. Спайк походя влепил ему свободным кулаком прям промеж глаз, выбив дух. Взбежав по шатающемуся и скрипящему деревянному мостику, перекинутому от причала к кораблю, Спайк выпустил Ленса, что повис на одной Птахе, и заорал:
— Отдать швартовы, да поживее, выродки ленивых каракатиц! Курс — подальше отсюда!
— Позвольте! — возмущенно произнес высокий мужчина в темно-зеленом камзоле; говорил он с заметным тэлльским акцентом, делая ударения на последний слог и вытягивая гласные. — Кто вы такие и что делаете на моем корабле?! Я требую немедленно покинуть борт или…
Договорить он не успел. Горло его почернело, голос превратился в протяжный хрип, лицо стало буро-малиновым, секунда — и глаза его лопнули, а из ушей и носа хлынули потоки крови. Покачнувшись, бездыханный тэллец рухнул на палубу. Переступив через его труп, Архан окинул взглядом застывших от ужаса матросов.
— Кто капитан?
— Вы… только что убили его… господин… — произнес один из моряков, после короткого молчания.
— Ты знаешь, как управлять кораблем? — Архан повернул голову к Спайку.
— Спрашиваешь, — ухмыльнулся тот. — Когда я впервые помогал ставить парус, большинство из этих крыс даже на свет не появились.
— Чудно, — Архан повысил голос: — Значит — перед вами ваш новый капитан. Выполняйте его приказы, либо отправляйтесь вслед за его предшественником.
Зверь издал громогласный рык, словно бы подтверждая его слова, и моряки, быстро сделавшие правильный выбор, вновь принялись за работу, стараясь держаться подальше от внезапных попутчиков. Спайк тут же принялся отдавать приказы, не забывая награждать пинками тех, кто по его мнению шевелился недостаточно быстро. Мостик, ведущий на причал, был убран, якорь поднят, паруса надулись от ветра — и судно мало-помалу начало отдаляться от берега.
По обшивке корабля застучали стрелы и пули. Яркий луч, выпущенный одним из жрецов, начисто срезал треть мачты, что с треском рухнула вниз и придавила несколько нерасторопных матросов. Некоторых сразили случайные снаряды, кто-то же и вовсе сам сиганул за борт, видимо, полагая, что холодная вода и бушующие волны куда более безопасны, чем вся эта вакханалия.
За фальшборт зацепилось несколько железных крюков с веревками и разом два десятка человек принялись тянуть корабль назад к суше, пытаясь не дать беглецам уйти в море. Кто-то особенно бесшабашный даже решился забраться на судно, но не успел он сойти на палубу, как им занялся Зверь. Посмертные вопли храбреца быстро остудили пыл желающих повторить его подвиг.
Птаха было решила обрубить канаты или скинуть «кошки», но бешеный огонь заставил ее отказаться от этой идеи. Необходимо было срочно что-то предпринять. И кажется, у Спайка появилась какая-то идея, так как его плоскую морду вдруг озарила хитрая улыбка. Поймав за плечо одного из матросов, он спросил:
— Я видел на этом корыте закрытые порты. Пушки готовы к бою?
— Конечно. Капитан… то есть господин Бот, — парень кинул быстрый взгляд на распростершееся неподалеку тело бывшего командира, — строго следил за этим. Говорил, что доверять андринцам — равно что совать руку в ржавый капкан, вымазанный дерьмом.
— И тут я с ним полностью согласен, — ощерил зубы Спайк. — Пойдешь со мной. А еще ты и ты. Живо, кутята недотопленные, и даже в мыслях не держите ударить нам в спину. Если думаете, что те ублюдки, расправившись с нами, пощадят вас, глубоко ошибаетесь!
Видимо, столь простая мысль доселе не приходила команде захваченного судна в голову, так как все до единого, услышавшие его вопль, принялись суетиться с еще большим рвением. Вместе с несколькими моряками Спайк нырнул сквозь темный проход, ведущий на нижнюю палубу, Архан тем временем вновь создал магический щит, куда больше предыдущего, пытаясь укрыть судно от смертоносных огненных лучей, что один за одним пускали жрецы.
Тео же, сидя на корточках, нашептывал что-то в сжатый кулак. Закончив, он выбросил за борт с десяток белых семян. Через несколько мгновений вода забурлила и из нее прямо берег начали выпрыгивать треугольные рыбы с крупной пастью, что тут же вцеплялись в лица и руки инквизиторов и стражей. Вряд ли призванные твари могли хоть как-то серьезно навредить врагам, но внесли сумятицу в их ряды, подарив тем самым кораблю и его команде несколько драгоценных минут.
Откуда-то снизу раздался вопль: «Пли!», и один за одним грохнуло три выстрела, ударившие по пристани и по суетящимся по ней людям. Тех, кому не посчастливилось попасть под ядра, попросту раскидало на мелкие ошметки, включая одного жреца. Кого-то отбросило в сторону, другие попадали в море и теперь бултыхались на волнах, пытаясь добраться до берега, прочие же бросились врассыпную.
Лишь один человек застыл там, где стоял, неподвижный, словно статуя. Рихтер был словно заговорен: казалось, на нем не было и царапинки, лишь одежда и плащ его покрыл толстый слой поднявшейся пыли. Бродящий по палубе Зверь вдруг застыл на месте, а потом вскарабкался на ближайшую матчу и с шумом втянул ноздрями воздух.
— Ты!.. — прорычал он, указывая длинным когтем прямо на великого магистра. — Это был ты!.. Я! УБЬЮ! ТЕБЯ!
Зверь оттолкнулся от мачты, метясь прямо в воду, чтобы, похоже, добраться до Рихтера, когда тот вскинул руку с пистолетом. Зверя тряхнуло в воздухе и он с диким грохотом рухнул на мокрые доски. Рихтер же довольно ухмыльнулся, опуская дымящийся пистоль, а после развернулся и направился в город, не обращая ни малейшего внимания на корчащихся на его пути раненых. Один из них уцепился великому магистру за сапог — тот пронзил его сердце шпагой, даже не сбавив шаг.
А вот с распластавшимся на палубе Зверем вдруг начало происходить что-то странное. Он мелко-мелко затрясся всем телом, точно от холода, издал протяжный стон, из пасти его повалила желтая пена, морда начала сплющиваться, пальцы уменьшались прямо на глазах, несколько секунд — и пред глазами Ленса уже лежал знакомый ему полностью нагой калека, в чьем плече зияла свежая рана.
— Отнесите его в каюту и наложите повязку, — приказал Ленс столпившимся вокруг морякам, что наблюдали за происходящей на их глазах трансформацией с нескрываемым отвращением.
— Ну уж нет, господин, — попятился один из матросов. — Мы к этой твари и пальцем не притронемся, хоть на куски режьте…
— Могу устроить, — прошипела Птаха, возникнув за спиной мужчины и приставив один из своих кинжалов к его горлу. — И ты даже не представляешь, сколько крови может
