ней ещё совсем недавно! И даже ребёнка заделал! И восемнадцать лет назад тоже! А теперь она, значит, ненормальная, да?
Желваки на скулах Аверина начинают ходить ходуном, а линия челюсти гневно заостряется. Похоже, я играю с огнём.
– У всех есть прошлое! – резко отвечает он, повышая голос. – Моё вот такое, да! Не самое чистое и безгрешное! Но ты не имеешь права меня обвинять, потому что годков маловато. Вот доживёшь до сорока – тогда посмотрим. Как бы тебе самой не превратиться в подобие матери Остапа.
– И почему это я должна такой стать? – язвительно уточняю.
– Если не выкинешь Остапа из головы, наверняка так и будет. Любишь ты его так же, как меня его мать любила. А он помешан на тебе так же, как я был помешан на ней. Как видишь, такие отношения ни к чему хорошему не приводят.
– О Боже... – я сжимаю переносицу и зажмуриваюсь. – То есть теперь, исходя из своего скверного опыта, ты считаешь, что вот всё знаешь о других людях!
– Я анализировать умею, а ты нет! Любовь в вашем возрасте – чушь! Недолговечная, токсичная, обманчивая! Основанная лишь на эмоциях! Свою судьбу ты встретишь позже.
С моих губ слетает грустный смешок. Скорее всего, и мой отец сейчас сказал бы нечто подобное.
Оставшуюся часть пути мы едем молча. А когда въезжаем во двор, и Денис глушит мотор, я спрашиваю ровным голосом:
– Так что же всё-таки дальше?
Вздохнув, он устало откидывается на спинку кресла и задумчиво протягивает:
– Я не могу знать всё, Варь. Могу только надеяться, что Надя скоро поправится и сможет меня выслушать. И моё признание не навредит ей сейчас.
– Ты расскажешь ей всю правду?
– Пока только про Остапа, – не лукавит Аверин.
– А что будет с его мамой и будущим ребёнком?
Он скребёт подбородок.
– Опять же я надеюсь, что она поправится и благополучно родит. После чего включит мозги. Я останусь с Надей, что бы Олеся ни делала. Это уже давно решено.
– Ага, конечно, – фыркаю я, не сдержавшись.
– Если ты намекаешь на то, что я сделал ей ребёнка уже после знакомства с твоей мамой, то да, я это не отрицаю. И не буду говорить, что сам не знаю, как это произошло. Долгие годы я любил Олесю, даже когда мы были не вместе. Когда она развелась с мужем, я жил со своей больной женой. А после её похорон некоторое время отдавал дань трауру по ней. Олеся же хотела быть со мной немедленно.
Аверин вздыхает, а я слушаю его, приоткрыв рот. Наверное, это первый откровенный разговор между нами.
– Да, я её любил, – продолжает он. – И мы пытались что-то наладить даже спустя столько лет порознь. Но у нас всё равно не клеилось. Она мне не доверяла и от этого пилила всё больше и больше. К тому же мы прятались от Остапа. А она могла сказать мне правду о нём!
Денис вдруг смотрит на меня так, словно я могу помочь разобраться в его печальной истории. Но я не знаю, как... И мне даже немного его жалко.
– А потом я встретил Надюшку, – отчим улыбается с нежностью. – Когда-нибудь ты поймёшь, что это такое – просто почувствовать своего человека. И вот когда почувствуешь, уже не отпустишь.
– Тогда зачем ты сделал ребёнка маме Остапа? – всё ещё не понимаю я.
Он вновь тяжело вздыхает.
– В тот день была наша предпоследняя встреча. Она умоляла её утешить. Я был дураком, да! Оправданий себе не ищу, накосячил по-полной. А уже в последнюю встречу узнал, что она забеременела. Сказал ей, что признаю ребёнка и буду помогать, но в жёны её не возьму. Олеся в сердцах послала меня ко всем чертям, и я подумал, что это конец истории. Но потом вмешался Остап. Дальше ты знаешь. Испорченная машина... Искалеченный Игнат – только потому, что он увидел мать Остапа с животом... Раньше я всё время думал, что Остап пошёл в Серёгу. А теперь вижу – в меня. В его возрасте я тоже был крайне импульсивен. И раз уж я его признал, то и помогать буду по мере возможности. Если честно, после сорока хочется уже нормальной жизни.
Я вглядываюсь в лицо отчима, и у меня больше нет слов, которые я могла бы ему бросить в качестве обвинений. Очень уж складно у него всё получается!
– Ладно, я пойду, – распахнув дверь, выбираюсь из машины.
Аверин остаётся на месте и вновь заводит мотор.
– Если пойдёшь на вечеринку, вернись домой хотя бы к часу, – напутствует напоследок. Потом добавляет, словно сжалившись: – Ладно, гуляй до двух. Ты это заслужила! Запрещённые законом действия тебе тоже запрещаются, если что. С парнями не связывайся, никаких наркотиков и алкогольных напитков не пробуй. В общем, будь умной, Варь.
Я немного ошеломлённо провожаю его машину. Смотрю, как та покидает двор, и как железные ворота медленно возвращаются на место. Поверить не могу, что Денис позволил мне задержаться на вечеринке до двух ночи. Вот ведь Оскар будет доволен...
Глава 17
Остап
– Тап... ну чего ты как воды в рот набрал? – канючит Дашка, устроившись на моих коленях. – Если не хочешь говорить, пойдём хотя бы потанцуем.
Она всё время меня трогает. За плечи обнимает или лицо ладонями обхватывает, вынуждая посмотреть на неё, или проводит ноготком по шее.
Не сказать, что её прикосновения неприятные, скорее, я просто ничего не чувствую. Кроме раздражения. Потому что уже час наблюдаю за Оскаром, который находится за диджейским пультом... И за Варей я тоже наблюдаю, она стоит рядом с ним. Все треки он посвящает ей. А время от времени выкрикивает, что в жизни не видел никого прекрасней этой девочки.
Заливать он умеет... А она смущённо хихикает, почти совсем не двигаясь в такт музыке. Похоже, не хочет или не умеет танцевать. Однако ей это и не нужно. Она просто красивая девочка. К тому же ещё и одетая сейчас слишком откровенно, на мой взгляд. Коротенькие джинсовые шорты едва прикрывают пятую точку. А майка не доходит и до пупка. Локоны её светлых волос струятся по плечам и спине.
Каждый парень в этой комнате цепляется за неё взглядом!
Вот я не пойму, почему так не
