Читаем без скачивания Лабиринт Осириса - Пол Сассман

Яарон положил трубку в пепельницу и откинулся на спинку стула.

– И хорошо. Эти транснациональные корпорации зарвались – убивают в буквальном смысле слова. Крадут, занимаются эксплуатацией, устраивают свалки, загрязняют среду, уходят от налогов, втираются в доверие к самым абсурдным режимам на планете. Нет ничего такого, на что бы они не пошли, чтобы получить прибыль. Для них не существует морали, и никакая махинация не кажется им подлой. И поскольку они, как правило, действуют в странах слишком слабых, бедных или пронизанных коррупцией, чтобы противостоять корпорациям, им всегда все сходит с рук. Но вот их грязные секреты стали появляться в Интернете. – Он сделал жест в сторону ноутбука. – Сеть не только великий демократизатор нашего времени, это еще величайший зал суда. Информация проникает в массы и становится… как бы поточнее выразиться… вирулентной?

– Вирусной.

– Вот именно. Внезапно весь мир узнает, чем они занимаются, и у них под ногами возникает ад. У их офисов появляются пикетчики, их начальство в панике, их компьютерные системы становятся объектами атак хакеров, их корпоративный имидж летит ко всем чертям, биржевой индекс падает. – Яарон удовлетворенно кивнул. – Я никогда не ратовал за то, чтобы правил закон толпы, но невольно испытываешь злорадство, наблюдая, как негодяев лечат их же пилюлями. Название говорит само за себя – «Немезида», богиня возмездия. Пройдитесь по сайту, многое узнаете.

Редактор взял трубку и снова раскурил. Бен-Рой смотрел на распухшее мужское лицо на экране и гадал, каким образом это все связано с убийством Ривки Клейнберг.

– Они израильтяне, эта группа? – спросил он.

– Думаю, у них в каждой стране своя ячейка. Именно так работают подобные организации: свободный коллектив, а не единая однородная структура. Хотя, честно говоря, мне мало об этом известно. Как, вероятно, и всем. Поэтому было бы большой удачей взять интервью у одного из них. Если бы получилось.

– Не получилось?

– Знакомый Ривки в последний момент струхнул. Все было условлено, но когда она явилась брать интервью… – Яарон рубанул по воздуху рукой. – Должен признаться, я где-то сомневался, существовал ли вообще ее знакомый. Ведь эти ребята никогда ни с кем не разговаривали и какого черта вдруг почему-то решили сделать исключение для такого малотиражного журнала, как наш…

Он выпустил очередное колечко дыма и сложил руки.

– Ривка никогда бы в этом не призналась, но увольнение из «Гаарец» крепко по ней стукнуло, подорвало уверенность в себе. У меня мелькнула мысль… уж не старается ли она доказать… что по-прежнему способна работать. Писать забойные материалы. Меня-то убеждать ей не требовалось, но, может, она хотела убедить себя… – Он пожал плечами. – Кто знает? Не исключено, что я не прав. Она же не поднимала вокруг этого дела шумихи. Только сообщила, что нашла подход к кому-то из группы, но когда приехала в Мицпе-Рамон брать интервью…

Внимание Бен-Роя стало рассеиваться, но при упоминании о Мицпе-Рамон он вскинул голову. Это был пункт назначения на автобусном билете, которым Клейнберг воспользовалась за четыре дня до убийства. В первый раз с начала допроса он ощутил «звоночек» адреналина. Такой «звоночек» он слышал всегда, когда ему казалось, что он на что-то напал.

– Вы в курсе, кто был тот человек, у которого она собиралась брать интервью? – Задавая вопрос, Бен-Рой склонился над столом.

– Помнится, Ривка говорила, что это ее старый друг. – В глазах Яарона мелькнуло удивление от того, как внезапно преобразился и стал настойчивым голос полицейского. – А кроме этого… – Он беспомощно пожал плечами… – Она печально славилась тем, как оберегала свои источники. Мне лишь известно, что она проделала весь путь через Негев только для того, чтобы выслушать, как ее знакомый сказал, что интервью не будет. На этом дело и кончилось.

В голове у Бен-Роя щелкало, как в распределительном щите коммутатора, – он пытался нащупать связь.

– Госпожа Клейнберг в последнее время не упоминала об этом человеке?

– Нет, а что?

Бен-Рой рассказал редактору об автобусном билете. Яарон не мог найти ему объяснения.

– Нет соображений, почему ей вздумалось вновь связаться с членами группы?

– Абсолютно никаких.

– У нее были знакомые в Мицпе-Рамоне?

– Одному Богу известно. Думаю, что нет. Хотя она не все мне рассказывала.

– А что с «Планом Немезиды»? Она возвращалась к этой теме?

Яарон покачал головой.

– Не упоминала, что ее члены ворвались в один офис в Тель-Авиве?

Снова покачивание головой.

– Корпорация «Баррен»?

Тот же результат.

Бен-Рой не отступал, заходил то с одной, то с другой стороны, стараясь нащупать зацепку. Но редактор не мог ничего добавить к тому, что сказал, и детектив сдался. Он чувствовал, что наткнулся на очередной важный элемент к разгадке тайнописи убийства Ривки Клейнберг. Но к сожалению, как все остальные элементы, которые удалось обнаружить, этот тоже не приблизил его к пониманию дела, не говоря уже о том, чтобы с его помощью раскрыть преступление. Наоборот, как будто прибавил новый уровень сложности к и без того не поддающемуся пониманию алгоритму. Три года назад Ривка Клейнберг заинтересовалась «Планом Немезиды». За три дня до ее убийства группа снова неожиданно возникла в поле ее зрения. Это все, что он знал. Поистине не много.

Мужчины проговорили еще с полчаса, но больше ничего полезного для дела не всплыло, и Бен-Рой решил закругляться и закончил беседу. Яарон вернулся в Интернет и выяснил номер дома приюта «Хофеш». Затем положил с полдюжины номеров журнала в пластиковый пакет и, подарив гостю, проводил его вниз до выхода на улицу.

– Странно, – заметил он, пока они спускались по лестнице, – разговор с вами показал мне, насколько мало я знал Ривку. Мы дружили сорок лет, но, оказывается, я не знал целых пластов ее жизни. Ривка все сортировала, раскладывала мир по отдельным коробочкам. Я у нее был в коробочке с ярлыком «Журналистика и политика». Хотите узнать, что она думала о переговорах в Осло, о партии «Кадима», Пересе, Нетаньяху – я могу вам сказать. Но была в ней другая сторона, куда меня не допускали. Поверите, за все время нашего знакомства я ни разу не был у нее дома. – Он покачал головой. – Наверное, я был не таким уж близким ее приятелем, как воображал.

На первом этаже Яарон открыл Бен-Рою дверь.

– Если захотите подписаться на журнал, я сделаю вам хорошую скидку.

– Мы еще к этому вернемся, а пока у меня много дел… – ответил детектив.

– Конечно, конечно, я не пытаюсь обратить вас в свою веру. Всего лишь заинтересовать. В нашей стране больше никто ничем не интересуется. Такое впечатление, что мы потеряли желание думать.

Они обменялись рукопожатием, и Бен-Рой вышел на улицу. Но не успел ступить и шага, как Яарон тронул его за плечо.

– Ривка была хорошим человеком, детектив. Могла под настроение сорваться, накричать, но в ее сердце жила доброта. Справедливость для нее многое значила, она помогала людям в беде, поддерживала неудачников. Ругалась последними словами, если в ее материале меняли хоть слово, и отдавала последние деньги какому-нибудь попрошайке-наркоману. В ней было бессознательное сочувствие к обездоленным. Возможно, потому, что она вдоволь натерпелась сама. Она заботилась о людях. По-настоящему заботилась. Пожалуйста, сделайте для нее все, что сумеете.

Он взглянул Бен-Рою в глаза и в следующее мгновение скрылся в здании. А детектив прошел не меньше сотни метров, прежде чем выбросил журналы в урну. С этой темой придется повременить. У него на руках было дело об убийстве.

Луксор

«Чтоб тебя, Халифа, давай выкладывай свои безумные теории заговоров. Ты фантазер, всегда им был и навсегда останешься. Страшным фантазером!»

Такими словами еще недавно его встретил бы шеф, старший инспектор Абдул ибн-Хассани, если бы он пришел к нему рассказывать о планах неких людей выжить коптов из Аравийской пустыни.

Они не очень-то ладили с самого начала, с тех пор как Халифу определили на службу в Луксор. Раздражительный, властный, лишенный воображения шеф никогда не доверял подчиненному с его широкими взглядами на дело сыска, не понимая его готовности ставить какое-то чутье выше буквы инструкции. Халифу, в свою очередь, бесило убеждение начальника, что самый верный способ что-то получить от людей – запугать их и наорать на них, его страсть к канонам, когда важнее не раскрыть преступление, а раскрыть его по инструкции.

Впрочем, надо отдать шефу Хассани должное: он умел распознать хорошего детектива, если такого встречал, и пусть неохотно, но со временем постепенно отпускал вожжи контроля за Халифой. Однако несмотря на это, их отношения оставались напряженными, и байки подчиненного о заговорах и всяких тайных происках неизменно вызывали у начальника взрыв эмоций. За этим обычно следовала безжалостная выволочка и наставление строго следовать фактам, а не давать волю воображению. А если Халифа продолжал настаивать на своем, шеф доходил до белого каления.