Читаем без скачивания Ученица чародея - Галина Манукян

Мадам Тэйра расхохоталась. Она смеялась звонко и громко, пока, наконец, утерев слезинки в уголках глаз, не сообщила:

– Убрать дар совсем ты не сможешь. И приличия тут ни при чем. Будь ты хоть беспутной девкой, хоть ангелом во плоти. А вот закрываться от людей научиться легко. Достаточно представить, что во лбу у тебя спрятана золотая горошина. Вытяни из нее золотую нить и мысленно сотки кокон. С ним вполне терпимо будет даже на базарной площади.

– Благодарю! – склонила я голову и выставила руки, словно в реверансе. – Надеюсь, у меня получится.

– Это не сложно.

Я почувствовала себя лучше. Даже какая-то беззаботная веселость нахлынула от того, что с новым знанием я смогу жить как все. А мне большего и не нужно. Расправив юбку на коленях, я вздохнула счастливо и разгрызла орех. Но тут же в мою голову прокралась страшная мысль: «А вдруг Огюстена убили? Вдруг с ним творят что-то страшное королевские стражники, пока я тут прохлаждаюсь? Я же ничегошеньки не знаю!»

– Что такое, дитя? – спросила мадам Тэйра. – Ты изменилась в лице. Тебя что-то встревожило? Спрашивай, не стесняйся.

Нехорошие предчувствия накрыли меня с головой, и, заикаясь, я произнесла:

– Меня беспокоит судьба одного м-молодого ч-человека. Его зовут Огюстен Марешаль. Я… Ох, я как-то привязала его к себе. Стоит подумать о нем, как он начинает искать меня, выполнять поручения… Это случайно вышло. Я прогонять его пыталась и освободить. Не вышло. Наверное, что-то не так делала, я же не знаю, как правильно…

– Молодец, уже слугой обзавелась, – с удовлетворением заметила мадам Тэйра. – Зачем же от него избавляться?

– Нет-нет, я не хочу. Это неправильно, – нахмурилась я. – Зачем его мучить? Он дурачком совсем становится, а без меня – милый молодой человек. Так вот. Он пришел за мной в королевский з-замок, когда я оттуда бежала. И… возможно, если бы он не отвлекал на себя гвардейцев, мне бы не удалось…

– Вот видишь. Слуга всегда нужен. В первый раз он же сам вызвался помочь тебе, верно?

Я вспомнила тот день в ресторации.

– Сам. Но он ведь благородство проявил, а я… Я так не хочу. Как освободить его от моих чар?

Мадам Тэйра посмотрела на меня, как на умалишенную, и пожала плечами:

– Слуга должен ударить госпожу три раза, проговорив, что свободен. Или кровь ей пустить. Еще вернее. И, уходя, ни разу не обернуться. Если обернется, снова твой. Только ни один еще так не делал на моей памяти.

Я вздохнула.

– А у вас тоже есть такой слуга?

– Есть. И не один. Думаешь, я сама этот дом строила? – хитро улыбнулась мадам Тэйра, снова напомнив мне Моник. – И провиант, шитье из города кто мне приносит?

– А сейчас они где?

– Живут своей жизнью. Когда надо будет, позову. Врагов у нас всегда много. И помощь даже в мелочах требуется. Поверь, ты еще передумаешь.

– Не знаю. Извините, вы всякие вещи умеете, а никак нельзя узнать с помощью ваших колдовских хитростей, жив ли еще мой Огюстен? А то, может, из-за меня его… – я запнулась, но все же выдавила, – убили. Тогда это на моей совести… Я очень переживаю. Нельзя, а?

– Ну, почему же, можно. Иди сюда. – Мадам Тэйра поманила меня в темный угол комнаты.

Там прямо в полу, обложенный со всех сторон некрупным камнем, струился родничок. Вода в крошечном бассейне, окружностью чуть больше бочки, рябила и расходилась кругами, подсвечиваясь голубоватым светом, словно где-то в глубине мерцал голубой огонек.

– Святые угодники! Как же вы нашли такое чудо?! – всплеснула я руками. – Красиво! В жизни не видывала подобных источников. Его гномы, наверное, оставили? Или лесные духи?

Мадам рассмеялась и коснулась воды ладонью, будто лаская ее.

– Ты совсем еще дитя, Абели! Гномов не существует. А у духов есть другие дела. Скажи-ка, тебе уже доводилось видеть внутри себя голубой поток?

– О да! Тот, что мне помогает все лучше видеть, а других усыпляет. Вы о нем говорите? А почему у вас он снаружи?

– Есть и внутри. Но мы договорились с источником. И ты сможешь, если захочешь. Нужно только питать воду своим голубым потоком каждую ночь от полной луны до полной луны. Сядешь, распустив волосы, над ним. И будешь представлять.

– Что?

– Что угодно. Напитаешь своей силой водицу, она тебе тем же ответит. Смотри!

Мадам Тэйра наклонилась над родничком, окунула в ледяной родник мою руку с растопыренными пальцами и зашептала какую-то тревожную тарабарщину. Искристые пузырьки заплясали в голубой воде. Мадам зачерпнула ее кружкой и протянула мне:

– Пей. Но сначала загадай то, что хочешь узнать.

Я залпом выпила, думая об Огюстене. Тотчас перед глазами исчез дом колдуньи, и появился, как по волшебству, охотничий замок короля.

У меня все сжалось внутри – лучше бы не видеть того, что там происходило.

Прямо перед замком толпились всадники в полном вооружении, заходились лаем охотничьи собаки. Король разъезжал на коне, недовольно рыча на егерей и размахивая хлыстом:

– Что проку с этих шавок, если они не могут взять след одной паршивой ведьмы?!

Слуги в страхе пятились.

– Я шкуру спущу со всех, если не найдете девку! С тебя первого, де Моле! Ты еще повисишь на позорном столбе как предатель! – орал герцог. – Вместе со всей стражей!

– Эта ведьма, Ваше Величество… – пробормотал оскорбленный де Моле, – мы найдем ее. Я сам с нее кожу сдеру.

– Только сначала доставишь сюда живой! – взвился король. – Эй, Годфруа, подлец!

– Ваше Величество, – поклонился лекарь.

– Я четвертую тебя и все твое отродье, если к утру ведьма не будет здесь!

– Будет, Ваше Величество. Этот малый нас к ней приведет.

И я посмотрела туда, куда показывал дьявольский лекарь. Тут же ахнула и закрыла рот рукой, сдерживая крик. Огюстен, мой несчастный великан Голем, был обмотан цепями со всех сторон. На шее чернело что-то похожее на ошейник, от которого толстенные железные звенья тянулись к приземистой башне при вратах. Изрядно потрепанные стражники наставили на пленника копья со всех сторон.

Лекарь махнул рукой, и палач в красном колпаке ткнул в Огюстена раскаленным прутом. Бедняга изогнулся и завопил так, что кровь застыла в жилах. Меня захлестнуло удушливым жаром. Я будто была там: чувствовала нестерпимый запах паленой человеческой плоти, и мою кожу тоже невыносимо защипало. На глаза навернулись слезы стыда и сострадания.

«За что? За что добрейшему в мире человеку такие мучения? И ведь из-за меня он их терпит!» Ох, и возненавидела я себя в этот момент! Пуще всех: пуще палача и лекаря, пуще короля с де Моле.

Я забормотала в отчаянии, глотая слезы: «Миленький, бедненький Огюстен! Как бы я хотела, чтобы тебе не было больно! Чтобы ты оказался сейчас в безопасном месте рядом со мной! Хороший мой, прости меня, дуру неотесанную! Ой, горе, горе! Что же я наделала!»

И тут Огюстен, поникший было после пытки, поднял голову и посмотрел в сторону леса. Лекарь взмахнул руками над головой, и все, кто был во дворе, затихли, лишь лязг металлических цепей продолжал резать слух. Огюстен встал и потянулся к горам.

– Отцепляйте его! Скорее! – глухо приказал мсьё Годфруа. – Всем внимание! Ведьма заговорила свои следы, но этот парень приведет нас к ней лучше любой гончей. Идите за ним!

«О, Боже! – похолодело у меня во внутренностях. – Они придут сюда?!»

Огюстен стал рваться, и цепи заскрежетали еще сильнее. Стражники поторопились освободить конец цепи, что держала ошейник, и Огюстен, качаясь, зашагал под деревья, плотной стеной окружившие замок. Де Моле и человек тридцать королевских гвардейцев во главе с Годфруа последовали за ним.

– Ой, ой, ой! – в ужасе закричала я, снова увидев в полутьме горной хижины мадам Тэйра в красном платье.

Та посмотрела на меня непонимающе.

– Они идут сюда. Сюда! Они убьют меня! Огюстен их ведет.

– Неужели позвала? – нахмурилась родственница.

– Так вышло. Надо бежать, надо бежать! – запаниковала я, дрожа, как осиновый лист, и крикнула что есть мочи: – Этьен!

– Уф, в твои годы я была умнее.

– Но они его пытали…

– Потерпел бы, не сахарный.

– Как вы можете!

– Могу. Самой доводилось, – оборвала меня колдунья. – И тебе придется, если и впредь будешь такой глупой.

Я замолчала, в волнении теребя подол. «Что же делать? Что же делать?!»

– У вас есть яд, мадам Тэйра? – выпрямилась я решительно.

– Это еще зачем?!

– Я пойду им навстречу. Освобожу Огюстена, а потом отравлюсь, чтобы не мучиться долго.

– Ничего глупее в жизни не слышала, – фыркнула колдунья. – Каждый за себя, один Бог – за всех. Ты что, Бог?

– Нет, но если натворила чего, от ответственности не отказываюсь. Не допущу, чтобы человек погиб по моей вине. Уж если судьба мне умереть, то приму смерть без греха на душе.

– Угомонись! – одернула меня мадам Тэйра. – Ишь, какая! Может, нимб над головой привесить? Не время умирать, молода еще. Не будь я прабабка твоя в десятом колене! Лопни мои глаза!