— Определенно, нет. (Замаскированный боковой туннель, Дженет, и яма с известью — и хотела бы я знать, какие тела там уже находятся. Дженет выглядит нежной, как розовый рассвет… и если кто-то переживет эти сумасшедшие годы, она будет среди них. Она примерно так же мягкосердечна, как Медичи.
— Я тоже так думаю. Хочешь посмотреть еще что-нибудь?
— Нет, Джен, не очень. Особенно если учесть, что я вряд ли когда-нибудь воспользуюсь этим чудесным укрытием. Возвращаемся?
— Не так скоро. — Она приблизилась ко мне, положила руки мне на плечи. — Что ты мне прошептала?
— Я думаю, ты услышала.
— Да, услышала. — Она притянула меня к себе.
Терминал на столе зажегся. — Обед готов!
Дженет скривилась. — Вот так всегда!
13
Обед был — пальчики оближешь. Тарелки с огурцами, сырами, хлебом, консервами, орехами, редиской, зеленым луком, сельдереем и тому подобным окружали pot-au-feu, стоявший на огне. Рядом были ломти хрустящего хлеба с чесноком, истекающие маслом. Жорж управлял супом с достоинством метрдотеля, разливая его в большие супные тарелки. Когда я села, Иен повязал мне на шею большую салфетку.
— Залазь в тарелку и будь свиньей, — посоветовал он.
Я попробовала суп.
— Обязательно! — и добавила: — Дженет, ты, должно быть, вчера целый день варила этот суп.
— Неправильно! — ответил Иен. — Grand-mere Жоржа передала этот суп ему по наследству.
— Это преувеличение, — возразил Жорж. — Моя дорогая мама, да упокоит ее Господь, начала варить этот суп в тот год, когда я родился. Моя старшая сестра всегда надеялась, что он достанется ей, но она вышла замуж за низкородного человека — бритканца — поэтому его получил я. Я пытался поддержать традицию. Хотя я думаю, что аромат и букет были лучше, когда о нем заботилась моя мать.
— Я в этом не разбираюсь, — ответила я. — Я только знаю, что этот суп и близко не был к металлической посуде.
— Я начала варить его на прошлой неделе, — сказала Дженет. — Но Жорж забрал его у меня, и сам занимался им. Он разбирается в супах лучше меня.
— Я разбираюсь только в поедании супов, и надеюсь, что в горшке есть добавка.
— Мы всегда можем, — обнадежил меня Жорж, — бросить туда еще одну мышь.
— Было ли что-нибудь в новостях? — спросила Дженет.
— А что случилось с твоим правилом «не за едой»?
— Иен, моя любовь, кому, как не тебе, знать, что мои правила относятся ко всем, кроме меня. Отвечай.
— В общем, никаких изменений. Сообщений об убийствах не поступало. Если и появлялись претенденты на место в растущей толпе признавшихся разрушителей, наше заботливое правительство предпочитает нам не сообщать. Черт, как я ненавижу это «папа знает лучше». Папа не знает лучше, иначе не было бы этих неприятностей. На самом деле мы знаем только то, что правительство использует цензуру. Из чего следует, что мы не знаем ничего. Мне от этого хочется кого-нибудь застрелить.
— Я думаю, этого было уже достаточно. Или ты хочешь вступить в ряды Ангелов Божьих?
— Улыбайся, когда это говоришь. Или ты хочешь ходить с распухшими губами?
— Вспомни последний раз, когда ты решил наказать меня.
— Именно поэтому я сказал «губами».
— Милый, я прописываю тебе три стакана чего-нибудь крепкого или один «милтаун». Мне жаль, что ты так расстроен. Мне тоже все это не нравится, но я не вижу другого выхода, кроме как выжидать, пока все не кончится.
— Джен, иногда ты бываешь благоразумна чуть ли не до отвращения. Но по-настоящему меня волнует большая дыра в новостях… и никаких объяснений.
— Да?
— Мультинационалы. Все сообщения были о территориальных государствах, и ни слова о корпоративных государствах. И все равно, любой, кто может считать больше десяти, не снимая ботинок, знает, у кого сейчас власть. Неужели эти жаждущие крови парни этого не знают?
Жорж мягко сказал:
— Старик, возможно, именно по этой причине корпорации не фигурируют в списке мишеней.
— Да, но… — Иен замолчал. Я сказала:
— Иен, в тот день, когда мы познакомились, ты заметил, что в принципе не существует способа нанести удар по корпоративному государству. Ты говорил об Ай-Би-Эм и России.
— Я сказал не совсем это, Мардж. Я сказал, что военная сила против мультинационала бесполезна. Обычно, когда они воюют между собой, гиганты используют деньги, доверенных лиц и другие маневры, в которых используются адвокаты и банкиры, а не насилие. О, иногда они воюют наемными армиями, но они не признают этого, и это не в их стиле. Но сейчас используется именно то оружие, которым можно навредить мультинационалу: убийства и диверсии. Это настолько очевидно, что я беспокоюсь, почему мы об этом не слышим. Мне хочется знать, о чем они не говорят в эфире.
Я проглотила большой кусок французской булки, которую вымочила в этом божественном супе, потом сказала:
— Иен, а может быть так, что один — или несколько — мультинационалов стоят за всем этим?
Иен выпрямился так резко, что расплескал суп и забрызгал салфетку. — Мардж, ты меня удивляешь. Я выбрал тебя из толпы по причинам, которые не имели никакого отношения к твоим мозгам…
— Я знаю.
— …но ты еще и еще раз доказываешь, что с головой у тебя все в порядке. Ты сразу заметила, что не так с идеей компании нанимать искусственных пилотов — я собираюсь использовать твои доводы в Ванкувере. Теперь ты взяла картину этого безумия… и добавила одну деталь, которая придала всему смысл.
— Я не знаю, есть ли в этом смысл, — ответила я. — Но, судя по новостям, убийства и диверсии происходят по всей планете, на Луне и даже на Цирере. Для этого нужны сотни человек, скорее даже тысячи. И убийства, и диверсии — работа для специалистов, для нее нужна подготовка. Любители, даже если их можно нанять, испортят работу в семи случаях из десяти. Здесь пахнет деньгами. Кучей денег. Это не просто свихнувшаяся политическая организация или сумасшедший религиозный культ. У кого есть деньги для охватывающей всю планету, всю систему демонстрации? Я не знаю — я просто выдвинула гипотезу.
— Я думаю, ты дала ответ на все вопросы. Кроме «кто». Мардж, чем ты занимаешься, когда ты не со своей семьей на Южном острове?
— У меня нет семьи на Южном острове, Иен. Мои мужья и групповые сестры разошлись со мной.
(Я была так же шокирована, как он.)
В комнате стало тихо. Потом Иен сглотнул и негромко сказал:
— Мне очень жаль, Марджори.
— В этом нет нужды, Иен. Была исправлена ошибка; все кончено. Я не собираюсь возвращаться в Новую Зеландию. Но я бы съездила в Сидней, чтобы навестить Бетти и Фредди.
— Я уверен, они будут рады.
— Я знаю, что я буду рада. И они оба приглашали меня. Иен, что преподает Фредди? Мы об этом никогда не говорили.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
