Денежный знак Дальневосточного Совета Народных Комиссаров (оборотная сторона). 1918 год.
В первой половине 1918 года сложился союз зарубежной реакции и внутренней контрреволюции, ставивший своей целью свержение Советской власти. Интервенты и белогвардейские войска заняли всю Сибирь и Урал, возник фронт гражданской войны на Волге. На Севере англо–американские войска оккупировали Мурманск и Архангельск. В апреле на Дальнем Востоке началась японская интервенция, позже во Владивостоке высадились американские, английские, итальянские отряды. На юге английские оккупанты развили наступательные операции в Средней Азии и Закавказье. Северный Кавказ захватила созданная при помощи империалистов «добровольческая армия». Донскую область заняла белоказачья армия Краснова. Германская армия, удерживая Польшу, Финляндию и Прибалтику, оккупировала Белоруссию, Крым, Украину. Советская власть, оказавшись в огненном кольце фронтов гражданской войны, должна была противостоять и войскам интервентов. Впервые они ступили на нашу землю в северных областях, где 9 марта 1918 года высадилась 40–тысячная армия. Были заняты Мурманск, весь Север и Беломорье, берега Онежского и Ладожского озер и, наконец, 9 августа столица севера — Архангельск.
После падения Архангельска местные контрреволюционеры с согласия интервентов сформировали свое Временное правительство Северной области во главе с агентом стран Антанты «народным социалистом» Чайковским. Политическая его деятельность началась массовыми арестами и уничтожением сторонников Советской власти, а финансовая — приказом, адресованным местному населению, которому предлагалось внести к 15 сентября в кассы Государственных банков и казначейства 20 миллионов рублей по подписке на заем доверия.
Денежный знак Дальневосточного Совета Народных Комиссаров (оборотная сторона). 1918 год.
Каков был порядок подписки и как вообще проходила реализация займа, сейчас трудно сказать. Никакого освещения в печати это мероприятие тогда не получило, но тем не менее вскоре после публикации приказа правительство Чайковского под фонды, полученные по займу доверия, начало печатать и выпускать в обращение в качестве денежных знаков свои 5–процентные обязательства. В начале эти обязательства выпускались от имени Верховного Управления номиналами от 100 до 10000 рублей, а позднее от имени Временного правительства — номиналами от 50 до 1000 рублей.
По сведениям, сохранившимся в архивах, выпуск таких обязательств продолжался до февраля 1920 года. В итоге их было выпущено не на 20 миллионов, как предполагалось по лимиту «займа доверия», а на 43 миллиона рублей!
В связи с тем, что 5–процентные обязательства выпускались в крупных номиналах — от 50 рублей и выше, то для удовлетворения рынка в разменных деньгах это же правительство решило выпустить в обращение хранившиеся в сейфах государственных банков и казначействах царские кредитные билеты, расчетные знаки Временного правительства и некоторые старые процентные бумаги, нанеся на них перфорационную пробивку «ГБСО» (Государственный банк Северной области). Но так как находившиеся у населения такие же •денежные знаки и процентные бумаги не перфорировались и к обращению не допускались, то следом за выпуском огрифованных пробивками на рынке в массовом количестве появились дублеры с фальшивыми пробивками, нередко сделанными простым проколом шила или иголки, а несколько позднее стали курсировать более квалифицированные фальсификаты, сделанные машинками кустарного изготовления.
После изгнания интервентов и белогвардейцев из Северных областей в архивах Мурманской милиции был найден документ, в котором рассказывается о том, что на толкучем рынке был задержан кустарь ремесленник Дайлидо, у которого при обыске на квартире была обнаружена перфорационная машинка собственного изготовления. На допросе этот ремесленник рассказал, что вначале он делал такие машинки исключительно по заказам местных торговцев, промышлявших на толкучем рынке, а затем, узнав, что фабрикация фальшивых пробивок — дело доходное, он решил не продавать им машинку, а использовать ее для личных выгод. Старые деньги он скупал у населения за половинную стоимость, а затем, сделав пробивку, пускал их в оборот как чистую монету.
Кредитный билет, выпущенный английскими интервентами в Архангельске в 1918 году.
В начале января 1919 года на денежных рынках Северных областей появились еще одни «новые» деньги. По своим рисункам они напоминали царские кредитные билеты, но текст их гласил, что «кредитные билеты обеспечены на полную сумму английской валютой, хранящейся в Архангельском отделении Государственного банка». Первая серия этих знаков имела 8 номиналов, а вторая, выпущенная позднее 7 номиналов.
В северо–западных областях на средства интервентов был создан корпус Северо–Западного фронта под командованием генерала царской службы Родзянко и на средства местной буржуазии — отдельный полк под командованием ротмистра царской охранки Булак–Балаховича, позднее возведенного в чин полковника, а затем и в чин генерала.
Контрреволюционная деятельность этих наемников происходила в пределах Псковской и Новгородской губерний и отличалась жестокостью расправ над трудовым людом. Даже видавшие виды интервенты были шокированы такими зверствами и поэтому в январе 1919 года вынуждены были передать командование войсками Северо–Западного фронта ставленнику Колчака генералу Юденичу, одновременно подчинив ему добровольческие части, созданные в Эстонии и Финляндии.
Известно, что войска Юденича дважды пытались захватить революционный Петроград и в конце концов были разгромлены и изгнаны из пределов Советского государства.
В период своей короткой деятельности Родзянко и Юденич успели выпустить две денежные эмиссии — первую от имени командующего отдельным корпусом генерала Родзянко в виде разменных денежных знаков четырех достоинств и вторую от имени Полевого казначейства Северного фронта с подписью командующего фронтом генерала Юденича десяти достоинств.
Деньги Юденича печатались в Швеции на добротной бумаге. Неплохое художественное оформление придавало им большую реакционную тенденциозность. Например, на купюре в 1000 рублей в рисунке на лицевой стороне слева вверху были вписаны портреты царя Николая и царицы Александры, а на оборотной стороне стояла опередившая события хвастливая надпись: «Подлежат обмену на государственные кредитные билеты, порядком и в сроки, указанные Петроградской конторой Государственного банка». История сделала к этой надписи существенную поправку. Юденич вместо Петрограда оказался за рубежом среди недобитых контрреволюционеров.
Не отстал от своих шефов Булак–Балахович. Он тоже сфабриковал свои деньги, но они являлись уже настоящими фальшивками, так как подделывались под расчетный знак Керенского достоинством в 40 рублей.
Вопрос о существовании денег Булак–Балаховича многие годы являлся предметом досужих разговоров и в печати невозможно было найти сообщений, подтверждающих факт их выпуска. Однако я лично, тогда еще начинающий коллекционер–бонист, услышал о них впервые в 1922 году, то есть вскоре после окончания гражданской войны.
Случилось это в вагоне поезда Петроград — Иркутск. Соседями моими в купе оказались братья — жители Пскова, переселявшиеся в Сибирь.
Когда мы познакомились и разговорились, я показал им свою небольшую еще в то время коллекцию денежных знаков. Братья рассматривали ее с большим интересом.
Особое внимание обратили они на деньги, выпущенные в Пскове.
Старший из братьев спросил:
— А почему же у вас нет денег Булак–Балаховича?
— Что, разве и он выпускал свои деньги? — удивился я.
— А как же! Были и у него свои фальшивки! За кутежи–то ведь надо было чем–то расплачиваться.
— Вот был такой случай, — перебил его другой брат. — Нагрянули как–то в одно веселенькое заведение подвыпившие офицеры–белогвардейцы. Все были из отдельного полка войск Северо–Западного корпуса. Приехал с ними командир полка. Пожилой такой, выхоленный, солидный. На нем новая голубая кавалерийская венгерка с эполетами полковника.
Компанию уже ждал заранее сервированный банкетный стол на 20 персон. Тут стали появляться и «дамочки сердца» каждого офицера. Пили, танцевали, пели чуть не до трех часов ночи.
Первым поднялся полковник. Он подозвал официанта, бросил небрежно на стол несколько пачек новеньких сороковок: «Плачу за всех!»
Официант, конечно, деньги понес хозяину в конторку. Тот стал проверять выручку, пересчитывать и вдруг заметил, что сороковки эти вроде бы не такие, как надо. И цвет фона не тот, и печати.
Хозяин, конечно, вдогонку за щедрым гостем. Перехватил его на выходе: «Позвольте, — говорит, — как же так?»
