– Ладно, ладно! – сказали они и покатили бочонки к люкам. – Ты сам ответишь, если полные бочонки масла и лучшее вино уплывут по реке, чтобы Озерные Люди устроили себе даровой пир.
И они с песней стали подкатывать один бочонок за другим к темному люку и сбрасывать их в холодную воду, в нескольких футах под ним. Некоторые бочонки были действительно пустые, в других – аккуратно упаковано по Карлику; но все они падали с шумом и плеском, ударяясь о стенки туннеля, сталкивались между собой и уплывали, колыхаясь, вниз по течению.
Только теперь Бильбо увидел вдруг просчет в своем плане. Вы, наверно, увидели его и раньше и посмеялись над ним; но вы едва ли смогли бы сделать хоть половину того, что сделал Хоббит, будь вы на его месте. Действительно, сам он остался без бочонка, и некому было упаковать его, даже если бы это было возможно! Похоже было, что ему придется-таки, на этот раз, потерять своих друзей (почти все они уже исчезли в темном люке) и окончательно остаться одному и навсегда сделаться вором, таящимся в Эльфовых подвалах. Ибо если бы даже ему удалось ускользнуть через большие ворота наверху, то едва ли удалось бы найти Карликов снова: ведь он не знал дороги по суше к тому месту, где бочонки будут собраны. Он подумал о том, что же станется с ними без него: у него не было времени рассказать Карликам обо всем, что он узнал или что собирается делать, когда они выйдут из леса.
Пока все эти мысли кружились у него в голове, Эльфы с веселой песней продолжали свое дело, и некоторые уже побежали к веревкам, с помощью которых поднималась решетка водяных ворот. Сейчас в люк упадет последний из бочонков! В полном отчаянии, не зная, что делать, бедный Бильбо вцепился за него и вместе с ним полетел в люк. С громким всплеском он шлепнулся в холодную, темную воду, а бочонок очутился сверху.
Он снова всплыл, отфыркиваясь и цепляясь за бочонок, как крыса, но никак не мог вскарабкаться на него верхом: бочонок был пустой и легкий, как пробка, и каждый раз переворачивался. Уши у Бильбо залило водой, но он еще слышал пение Эльфов в подвале над собой. Потом дверцы упали, стукнув, и заглушили пение. Хоббит очутился в темном туннеле и плыл в ледяной воде совсем один: друзья, упакованные по бочонкам, не считаются.
Очень скоро во тьме впереди появилось серое пятно. Он услышал скрип поднимающейся решетки и очутился посреди колышущихся, сталкивающихся между собой бочек и бочонков, теснящихся, чтобы пройти под сводом ворот и выйти на открытую воду. Ему пришлось напрягать все силы, чтобы не быть разбитым и раздавленным; но в конце концов сбившаяся масса начала редеть, по мере того, как бочонки, один за другим, проплывали под решеткой и уходили на свободу. Тут он увидел, что ему пришлось бы плохо, если бы удалось сесть на свой бочонок верхом: между бочонком и внезапно снизившейся в воротах кровлей почти не оставалось места.
Они проплыли под низко нависающими ветвями деревьев по обоим берегам. Бильбо раздумывал над тем, как чувствуют себя Карлики и много ли воды набралось в их бочонки. Некоторые из них, проплывая мимо него, сидели в воде довольно глубоко, и он догадывался, что это и есть бочонки с Карликами.
«Надеюсь, крышки у них достаточно плотные», – подумал он, но вскоре у него оказалось слишком много собственных хлопот, чтобы думать о Карликах. Ему удавалось держать голову над водой, но он весь дрожал от холода и не знал, останется ли жив, пока его судьба не изменится к лучшему, и долго ли еще он сможет продержаться, и не стоит ли ему бросить свой бочонок и плыть к берегу.
Однако, счастье повернулось к нему лицом, и довольно скоро: какой-то завиток течения отнес несколько бочонков близко к берегу, и там они на некоторое время застряли, зацепившись за торчащие корни. Тут Бильбо удалось выкарабкаться на свой бочонок и распластаться на нем, стараясь сохранить равновесие. Ветерок был холодный, но все же лучше, чем вода, и Хоббит надеялся только, что не будет сброшен снова, когда бочонки опять сдвинутся с места.
Вскоре они освободились и снова поплыли по течению. Держаться на бочонке действительно трудно; но каким-то образом это ему удавалось, хотя и ценой величайших неудобств. К счастью, он был легкий, а бочонок – довольно большой, да еще и набрал внутрь немного воды. Однако, это было похоже на езду верхом без седла и стремян на совершенно круглом пони, все время норовящем покататься по траве.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Так или иначе, он прибыл туда, где деревья по обоим берегам реки росли реже. Между ними виднелось бледное небо. Поток вдруг расширился, впадая в Лесную реку. Здесь обширный водный простор не был уже затенен ничем, и в его струистой поверхности плясали и дробились отражения облаков и звезд. Затем быстрые струи Лесной реки понесли всю толпу бочонков и бочек к берегу, где была промыта большая излучина с каменистой полосой у края воды, под крутым нависшим обрывом, и со скалистым выступом у одного конца. На этом отлогом берегу большая часть бочонков задержалась, хотя некоторые поплыли дальше и уткнулись в скалистый выступ.
На берегу их ждали плотовщики-Эльфы. Они быстро сбили все бочки и бочонки вместе и, пересчитав, связали веревками и оставили до утра. Бедные Карлики! Хоббиту было теперь немного лучше. Он соскользнул с бочонка и прошлепал по воде к берегу, а там прокрался к хижинам, которые видел с реки. Он уже перестал задумываться, когда ему представлялся случай стащить чужой ужин: ему давно уже приходилось делать это, и теперь он хорошо знал, что такое настоящий голод, а не только вежливый интерес к лакомствам в хорошо снабженной кладовой. Он видел также мерцание костра среди деревьев, и это его привлекало, так как в насквозь промокшей, липнущей к телу одежде ему было очень холодно.
Не стоит рассказывать о его приключениях в эту ночь: приближается конец пути на восток и начало последнего страшного приключения, и нам нужно спешить. С помощью волшебного кольца у Хоббита сначала все шло благополучно, но потом мокрые следы и капающая вода, где бы он ни шел, или ни останавливался, выдавали его; кроме того, он простудился и выдавал себя громким внезапным чиханьем всякий раз, когда пытался спрятаться. Очень скоро весь поселок у реки был в смятении; но Бильбо удалось убежать в лес, унося каравай хлеба, кожаную флягу с вином и пирог. Остальную ночь он был вынужден провести, мокрый, далеко от костра; но фляжка помогла ему в этом, и он даже вздремнул немного на сухих листьях, хотя осень была уже поздняя, а воздух – холодный.
Он проснулся, громко чихая. Было уже светло, и плотовщики суетились на берегу, составляя из бочонков плот, чтобы вести его по реке к Озерному городу. Бильбо снова чихнул. Он уже просох, но весь закоченел от холода. Он заспешил к реке, как лишь позволяли ему оцепеневшие ноги, и в последний момент успел пробраться на плот незамеченным в общей суматохе. К счастью, солнца еще не было, иначе бы от него упала смутная тень; и к счастью же – он временно перестал чихать.
Шесты с силой упирались в берег и дно. Эльфы, стоя в мелкой воде, толкали изо всех сих. Бочонки, связанные вместе, потрескивали и скрипели друг о друга.
– Тяжелый груз! – ворчал кто-то. – Бочонки сидят слишком глубоко, словно они совсем не пустые. Если бы они причалили днем, мы бы непременно заглянули в них.
– Некогда! – закричал их начальник. – Отчаливай!
И они отчалили, наконец, и поплыли – сначала медленно, пока не достигли скалистого выступа, где другие Эльфы оттолкнули их шестами; а тогда они поплыли по течению на стрежень реки и пошли все быстрее и быстрее, вниз по течению, к Озеру.
Они ускользнули из темниц Лесного короля и вышли из Чернолеса; но живыми или мертвыми – это еще неизвестно.
Глава 10. ГОРЯЧИЙ ПРИЕМ
Чем дальше они плыли, тем теплее и светлее становился день. Через некоторое время река обогнула крутой мыс, выдвигавшийся слева. У его скалистого подножья вода шла всего глубже, плеща и журча. И вдруг скалы исчезли. Берега понизились. Деревья окончились. И тогда Бильбо увидел вот что.
