Читаем без скачивания Порученец Царя. Персиянка - Сергей Городников

– Вы мне итак задолжали...

Горбоносого казака упоминание о долгах разозлило, он побагровел.

– Пошевеливайся! – рявкнул он и стукнул ладонью по стойке. – Говорили же тебе. Атаман от бабы своей очухается, в поход отправимся. Ты ж знаешь, мы с добычи щедры. – Он наклонился над стойкой, дохнул хозяину в лицо и нехорошо ухмыльнулся. – На нашей прежней щедрости нажился, небось? А?

– Да вы задолжали мне вдвое больше, – сорвавшись на визг, едва не плача, пожаловался хозяин.

– Ладно, не прибедняйся, – примирительно вмешался приятель горбоносого, чей русый запорожский чуб свисал на широкий и без единой морщины лоб. – В другой раз пожалеем. А сейчас тебе объяснили русским языком, скоро в поход отправимся. Вот наши старшины. – Он небрежно махнул на длинный стол. – Они тебе подтвердят.

Кошачьи Усы на это замечание встал с лавки, широко упёрся жилистыми мускулистыми руками в край столешницы.

– Боюсь, хлопцы, атаман вас ни в какой поход не поведёт.

– То есть, как?! – раздражённо дёрнулся и рыкнул горбоносый, с грозным видом, как бык на красную тряпку, повернулся к нему одной головой на крепкой шее.

– Да вот так. – Кошачьи Усы невозмутимо кивнул на Удачу. – Он вам подтвердит. Из самой Москвы грамоту привёз: царское прощение атаману за все прошлые дела. На государеву службу атамана прельщает царь. Ласковым словом и отеческой любовью.

Горбоносому было неудобно посмотреть, куда показал Кошачьи Усы. Он вынужден был провернуться на ногах, откинуться спиной к стойке, чтобы увидеть царского посланца.

– Ах ты... гнида! – задохнулся он от внезапного осознания всего значения услышанного. Оттолкнувшись от стойки, он привычно ловко выхватил саблю, широко шагнул и с размаху рубанул по пятну света возле локтя Удачи. Удар встряхнул стол, блюда и кружки. – Сначала баба его охмурила! Мы терпели. А теперь и царь туда же!? А ну, падло, раз так, плати за нас!

Ни слова не говоря, Удача достал из кармана дорожного кафтана золотой червонец, сбросил монету на пятно света. Она звонко стукнулась о саблю, упала с ребра впритык к клинку, прямо в солнечный отсвет от стали. Горбоносый не ожидал так легко получить дань с широкоплечего и явно знающего толк в оружии незнакомца, да к тому же золотой монетой. Он растерялся, уставился в желтый отблеск и соображал, что сделать дальше – потребовать ли ещё или согласиться на то, что получил. Бурный выплеск злобы иссяк, однако он не убирал сабли с тёмной столешницы.

Его круглолицый товарищ с запорожским чубом сухо облизнул тонкие губы, тоже шагнул к ним.

– Ты забыл обо мне, – объявил он с петушиным задором.

Продолжая медленно жевать, Удача вскользь глянул и на него, не выпуская из левой руки баранью ногу, правой спокойно достал из того же кармана вторую монету, на этот раз серебряный рубль и отбросил вслед первой. Она звякнула о червонец и клинок, опрокинулась возле них.

– Но нас трое! – многозначительно ухватив ладонью рукоять своей сабли, подошёл ближе к столу третий казак.

Он алчно следил, как царский порученец неторопливо опустил свободную руку ниже стола. Однако против ожидания свидетелей происходящему Удача поднял её не с монетой – в руке у него был пистолет. Большим пальцем он небрежно отвёл курковую собачку, пока та не клацнула, и опустил пистолет на край стола. После чего откусил от бараньей ноги кусок мяса и запил квасом, ведя себя так, словно подобное случалось с ним нередко и было для него в порядке вещей.

Мансур с хищным прищуром уставился в серебряного дракона на рукояти пистолета, при виде которого ему что-то пришло на ум, там быстро зашевелилось, разрастаясь и заплетаясь в узлы выгодных козней. Казаки тоже смотрели на этого дракона и искали объяснения, почему незнакомец отдал им крупные деньги и отказывался дать ещё, хотя бы мелочь. Отступать при свидетелях им было зазорно, к вечеру некоторые из товарищей уже считали бы их трусами, к тому же они чувствовали безмолвное поощрение от своих старшин. Им не приходило в головы, что они первыми же станут распространять слухи о трусливой щедрости царского порученца, если он уступит и на этот раз, а такие слухи осложнили бы его положение, чего допустить он не мог. Всё это читалось на лицах, и схватка готова была разразиться от нечаянного слова или движения, хотя ни они, ни Удача её не хотели.

– Ну что вы, в самом деле... – не своим голосом тихо выговорил Антон. – Он же на службе. Приказ царя выполняет.

Его замечание разрядило чреватую кровопролитием обстановку.

– Ладно, – примирительно произнёс запорожец за левым плечом горбоносого приятеля. – Раз не по своей воле, что ж зря кровь пускать. На сегодня и завтра, а может и ещё на пару-тройку дней нам хватит.

Он потянулся к столу, ловко забрал обе монеты и вернулся к стойке. Ногтём большого пальца подкинул серебряный рубль, поймал его в ладонь и откинул к животу хозяина. Золотой же небрежно впихнул в узкий карман бархатного кафтана.

– На полтинник вина и всей, что у тебя есть закуски, – объявил он в ставшее подобострастно услужливым лицо хозяина.

Тот всё же попробовал серебро на зуб, затем потянулся к бутыли, выставил на стойку три оловянные чашки. Звонкое журчание струи, которая одну за другой наполняла чашки красным вином, заставило обоих приятелей запорожца с напускной неохотой вернуть сабли обратно в ножны. Сдерживая нетерпение, они отступили и присоединились к товарищу, посчитав за лучшее позабыть о незнакомце.

– Всё это совсем не забавно, – пробормотал Удача, теряя вкус к еде. – И мне это не нравится.

Он снял курок с боевой готовности, убрал пистолет за пояс и поднялся с лавки, чтобы направиться по своим делам.

Часом позже ему пришлось окунуться в толчею городского рынка. Со стороны могло показаться, он бродил без определённой цели, так как ничего не покупал. Иногда останавливался у лавок и палаток с украшениями для женщин, чем пробуждал внимание торговцев. Они начинали предлагать украшения из золота и серебра, в том числе с драгоценными камнями разных цветов и оттенков, изделия из слоновой кости и ценных пород дерева, пытались угадать, чем разжечь его желание сделать дорогую покупку. Он рассматривал, молча качал головой, – де, не то, – и наконец отходил, иных продавцов разочаровывая до досады.

Искал он необычный подарок для княжны персиянки, но не находил такого, который напоминал бы девушке о его особой просьбе. То, что предлагалось торговцами, легко затерялось бы среди щедрых подарков Разина и воспоминаний о драгоценностях в доме отца.

– Держи! – вдруг завопил крепкий мужчина в хлебном ряду.

Гул волнения там нарастал, крики множились и приближались к рядам с украшениями и дорогими изделиями. Пробираясь в возбуждённой толпе, расталкивая тех, кто оказывался на пути, оттуда быстро продвигался рослый приказчик, краснощёкий и грудастый, с рассасывающимся синяком под глазом и со сросшимися у переносицы густыми бровями.