Младшая дочь Сайвора и Джози, студентка Мария, живет с родителями. Однако большую часть времени проводит со своим женихом, очевидно, тоже скоро их покинет. Так что никто не мешает размеренному, давно устоявшемуся распорядку их жизни. Вот как они мне его описывают.
Сайвор:
– Я встаю без четверти семь, включаю радио, слушаю новости. Потом выпиваю кофе, съедаю чашку кукурузных хлопьев с молоком.
Джози:
– А я в это время готовлю ланч. Если лето, то салат, рыбу, бобы. Все холодное. Если прохладная зима, то обязательно горячие блюда: суп, мясо, пасту (пастой здесь называют любое блюдо из макарон).
Сайвор:
– После ланча я отдыхаю, читаю вчерашние газеты. Жду, когда жена принесет сегодняшние.
Джози:
– Я в это время иду в магазин. Покупаю свежие продукты – стараюсь ничего не сохранять со вчерашнего дня. И конечно, несу целую пачку газет. Муж без них и дня не может прожить.
Сайвор:
– А Джози не может прожить без своих журналов.
Джози:
– Да, меня политика не сильно интересует. Я больше люблю читать о людях. Любовные истории. Или о телезвездах.
У телевизора оба проводят много времени. Но и тут вкусы расходятся. Сайвор предпочитает новости, политические дебаты, выступление политиков, а также международные события. Джози любит сериалы, конкурсы красоты. И еще – программы о воспитании детей. Практического применения для нее знания о воспитании пока не имеют: детей уже вырастила, а внуков еще нет. Но Джози всю жизнь проработала воспитателем в детском саду, она по привычке интересуется педагогикой.
В семь вечера хозяйка зовет мужа к обеду. Обедом здесь на европейский манер называется последняя, вечерняя еда.
– Что готовите вечером? – спрашиваю Джози.
– Что-нибудь сытное. Свинину с картофелем. Рисовую запеканку. Жареную рыбу. И еще мороженое. Или пирожки. И обязательно на десерт фрукты.
В восемь вечера день закончен: старики уходят спать.
Не слишком ли однообразна такая жизнь? Не успеваю я додумать эту мысль до конца, как Джози поясняет:
– Но в нашей жизни много разнообразия. По воскресеньям идем на мессу в церковь. Часто к обеду собираются дети. Мы участвуем во всех религиозных праздниках, фестах и карнавалах.
– Не забудь про наши поездки за границу, – вставляет Сайвор. И начинает закладывать пальцы: – Мы побывали в Италии, Чехии, Словении, Финляндии, Канаде. Недавно ездили в Лондон.
– И у вас на все это хватает денег?
– Двух пенсий вполне хватает на повседневную жизнь. А на поездки приходится добавлять из накоплений. Недаром же мы всю жизнь трудились.
К высокооплачиваемым специалистам Сайвор не принадлежит. Он потомственный полицейский, как его отец и его дед. Денег всегда не хватало. Поднять троих детей, дать им всем образование – забота не из дешевых. А еще этот дом…
– Я строил его своими руками. На это у меня ушло семь лет, – говорит Сайвор.
На протяжении всей нашей беседы я вижу, как ему не терпится это свое детище мне показать. Дом и впрямь хорош. Огромный, трехэтажный, очень похож на тот, про который я рассказывала в главе о Камиллери. Меня удивляет, однако, не столько это сходство, сколько социальный феномен. Один из хозяев – богатый человек, владелец каменоломни. А другой – скромный полицейский. Но дома по размеру, качеству, интерьеру мало чем отличаются друг от друга.
Внутри помещения нет ощущения слишком большого простора: оно все уставлено дорогой мебелью и декорировано множеством украшений. Всюду – на подвесных полках, специальных столиках, подставках – красуются фигурки: деревянные, стеклянные, фарфоровые. Второе место после фигурок занимают куклы – принцессы, балерины, мальтийские крестьянки в национальных костюмах. Все очень нарядные, в выполненных очень достоверно туалетах. Они лежат на диванах, сидят на креслах, некоторые – в человеческий рост – стоят прямо на полу.
А там, где еще осталось пустое место, стоят вазы. Такого количества и такого разнообразия этих предметов интерьера я не видела нигде, разве только в музеях. Иногда в них стоят роскошные букеты цветов, живых и искусственных.
Самое яркое украшение дома – картины. Я поражаюсь, когда узнаю, что они не нарисованы, а вышиты вручную разноцветными нитками. Еще больше – что это дело рук хозяйки.
– Эту я вышивала, когда была беременна первым ребенком, – вспоминает Джози. – Эту – когда ждала второго ребенка. Эту – когда третьего. А в остальные периоды у меня на это замечательное занятие времени никогда не хватало.
– Сейчас-то хватает?
– Да, сейчас хватает. – И на лице женщины я вижу то умиротворенное выражение, которое приходит от осознания хорошо прожитой жизни. И – если использовать старый штамп – заслуженного отдыха.
Глава 10
Мальтийский орден
…Кавалеры и оруженосцы готовятся к смотру боевой готовности. На них довольно ловко сидят рыцарские доспехи, несмотря на то что снаряжение это весит не меньше двадцати пяти килограммов: стальной нагрудник, шлем с подшлемником, забрало, стальные перчатки с широкими раструбами. В руках меч, длиной в один метр, и щит. Шлем закрывает голову целиком, оставляя лишь прорези для глаз. Он слегка приплюснут сверху, а в передней части немного вытянут вперед, из-за чего воин слегка напоминает инопланетянина.
Поверх всей конструкции через левое плечо перекинут черный плащ с белым крестом.
В таком виде воины упражняются с оружием: мечами, копьями, алебардами, аркебузами.
Звучит команда построиться. Кавалеры и оруженосцы становятся в стройные ряды, начинается церемония развода караула. Бойцы держатся с завидной выправкой, шагают синхронно. Хотя, если приглядеться, кто-то не совсем попадает в такт, кто-то слегка отстает. Вы, очевидно, решили, что у меня неплохо развито воображение и я так хорошо представляю себе картину пятисотлетней давности? Нет, все это я видела своими глазами. Причем именно у той самой крепости Сент-Эльмо, где шестьсот рыцарей и пять тысяч мальтийских солдат одержали победу над войском турок, превосходящим их в сто раз.
Правда, если быть точной, я видела не самих крестоносцев XVI века, а современных мальтийских актеров, участвующих в этом военно-историческом шоу. Почти каждый месяц разыгрывают они костюмированное представление из времен рыцарей ордена Святого Иоанна у стен форта Сент-Эльмо. Предлагаю вам, читатель, вместе со мной вернуться в Средние века.
В XVI веке Мальта принадлежала Византии. В 1530 году император Карл V (если точно, он назывался «император Священной Римской империи германской нации») «продал» Мальту рыцарям ордена Святого Иоанна Иерусалимского (сокращенно иониты). Настоящей продажей эту символическую сделку назвать было нельзя. Рыцари обязались ежегодно платить императору дань в виде одного сокола и семи зерен. С тех пор рыцарский орден ионитов стал называться Мальтийским орденом.
