Тот даже не повернул головы.
— Я у тебя спрашиваю! Что это?! — заорал Пашутин. Старик молча поднялся, подошел к телефону, набрал короткий номер.
— Милиция? В доме грабители... Быстро... Садовая двадцать семь семнадцать...
Подскочивший полковник вырвал у старика трубку и с силой вдавил ее в рычаги.
— Ты что себе позволяешь? — прорычал он.
— Я? — второй раз нарушил молчание старик.
— Что это? — снова спросил полковник, показывая старику листок из отрывного календаря.
— Крест.
— И что он означает?
— Крест, — старик пожал плечами. Ребята, слышавшие звонок, который сделал старик, остановились в дверях.
— По ком крест?
— Сам знаешь.
— Смотри, Иван Федорович, не промахнись!
— Не промахнусь.
— Я сказал не в прямом смысле.
— А я — в прямом, — старик поднялся с табуретки, подошел к входной двери и, распахнув ее на площадку, вдруг, неожиданно для самого себя, крикнул, насколько хватило дыхания: — Вон!
Самолюбие не позволило полковнику легко выполнить этот стариковский приказ, хотя он понимал — надо уходить и побыстрее. Если приедет милиция, неизбежны объяснения, хождения по начальству, а этого ему не хотелось, это опять обернулось бы большими затратами. Да, придется опять улаживать, унижаться и, в конце концов, платить.
— Что у вас? — спросил он ребят.
— Ничего.
— Хорошо смотрели?
— Обижаешь, начальник, — осклабился один из них.
— Тогда уходим. Вы идите вперед, я следом. Меня не ждите. Все. Спасибо.
Когда оперативники вышли, полковник закрыл за ними дверь и повернулся к старику.
— А теперь послушай меня, народный мститель... Если с моим Вадимом что-то случится... Если с ним хоть что-нибудь случится, то знаешь...
— Уже, — обронил старик.
— Что?! Что ты сказал?!
— Уже случилось, — повторил старик тихим спокойным голосом, исподлобья глядя на полковника.
То ли действительно Пашутин за последние две недели издергался, то ли сына любил, несмотря на все его завихрения, но только выдержка в этот момент окончательно изменила ему, и он не оглядываясь, бросился к выходу, сбежал по лестнице и трусцой засеменил к своему дому. У самого подъезда он почувствовал, что задыхается, прислонился спиной к стене, но едва перевел дыхание, едва сердце его немного успокоилось, заспешил по лестнице вверх.
А старик, подойдя к кухонному окну, проследил взглядом за полковником, пожал плечами и повернулся к газовой плите.
— Случилось, — пробормотал он. — Конечно случилось, уж коли он стал насильником... Уж коли понадобились усилия, чтобы спасать его от скамьи подсудимых... Случилось, — кивнул старик, будто разговаривал с кем-то. — И еще случится...
А полковник Пашутин, добравшись до своей двери, тут же позвонил. Ему никто не отвечал. Он снова и снова нажимал кнопку. Звонок в квартире звенел не переставая, создавая ощущение опасности. Пашутин знал, что сын дома, тот последнее время вообще никуда не отлучался, а если и выходил ненадолго, то передвигался, как и предсказывал отец, короткими перебежками. Поэтому он звонил и звонил, не отпуская кнопку звонка. Тишина в доме убеждала его в том, что несчастье все-таки случилось. Убедившись, что к двери никто не подходит, он позвонил в соседнюю дверь.
— Топор, — задыхаясь, проговорил полковник. — Дайте топор... У вас есть, я знаю...
Ничего не переспрашивая, толстомордый сосед в майке и растянутых тренировочных штанах бросился в квартиру и тут же вернулся с большим, отточенным топором.
— Что случилось? — спросил он, передавая топор полковнику.
— Сын, — ответил он. — Вадим... Там что-то произошло...
И Пашутин что есть силы ударил обухом топора по замку. Но дверь оказалась на удивление крепкой, несмотря на то, что была склеена из отдельных реек. Он колотил по замку, вокруг замка, но дверь не поддавалась. Это еще больше разъярило полковника, он всегда считал свою дверь самым слабым местом в квартире и давно собирался заменить ее на бронированную, как это сделали все в подъезде.
— Давайте я попробую, — продолжил сосед, видя, что полковник задыхается и топор попросту валится у него из рук.
Пашутин обессиленно прислонился к стене спиной. У соседа все получилось и быстрее и лучше — уже через несколько минут замок вместе с вырубленной частью двери ввалился внутрь квартиры.
— Уходите, а то стрелять буду! — вдруг раздался отчаянный крик Вадима. — Стрелять буду! — продолжал орать он с таким неподдельным ужасом, что Пашутин забыл об усталости.
— На него напали, там схватка, — прошептал он и вместе с рухнувшей дверью, ввалился в прихожую. И в этот же момент раздался выстрел. Пашутин, схватившись за живот, опустился на пол. Сквозь его пальцы просочилась и закапала на пол кровь.
Сосед оказался не робкого десятка. Увидев рухнувшего полковника, увидев кровь, мгновенно побелевшее лицо, он с топором рванулся в квартиру. В коридоре никого не было, никто не попытался остановить его. Он через комнату бросился на кухню, но и там не было ни души. Никого не увидел сосед и в остальных комнатах. Рука его, сжимавшая топор, онемела от напряжения. Осторожно, стараясь не сделать ни одного лишнего движения, не проронить ни единого звука, он еще раз обошел комнату и вдруг услышал легкий скрип со стороны шкафа.
Он подошел, прислушался, постоял и опять услышал не то дыхание, не то шорох. Решившись, резко распахнул дверцу и поднял над головой топор. То, что он увидел в шкафу, потрясло его больше всего. Ни оторванная нога, ни сгоревшая машина не производили такого впечатления. На дне шкафа, подтянув под себя ноги и закрыв лицо руками лежал сын полковника Пашутина. Он смотрел на соседа широко раскрытыми глазами и в них было безумие. Пытаясь спрятать, затолкать под одежду пистолет, он начал сучить ногами, производя при этом какие-то странные звуки — не то хныкая, не то хихикая.
— Жив? — спросил полковник, подойдя сзади.
— Да, вроде...
— Слава тебе, Господи, — проговорил Пашутин и, зацепив стул, с грохотом упал на пол, не отнимая рук от живота. Кровь продолжала проступать сквозь его пальцы.
Сосед в полной растерянности выронил топор, потер ладонями щеки, оглянулся на Вадима. Тот все дальше забивался в угол шкафа, прикрываясь руками... Сосед подошел к телефону, набрал номер.
— Скорая помощь? Записывайте адрес... Что? Огнестрельное ранение... в живот... Да, опять Садовая... И психиатра захватите... тут один, похоже, умом тронулся.
