Читаем без скачивания Бойцы анархии - Сергей Зверев

Крики приближались, подошвы сапог с металлическими набойками стучали по каменному полу, как подковы.

– Кажется, дождь закончился, – оценила ситуацию Виола.

– Ох, нехорошо, хреновое у них сегодня настроение… Бухло, должно быть, кончилось… – сокрушался Топорков.

Мы заметались. Кинулись вперед, на прорыв, но я сообразил, что это глупо, и дал приказ к отходу. Мы побежали обратно, но и с той стороны уже доносился грубый хохот и голоса людей, явно не страдающих неизлечимыми заболеваниями. Мы попятились, я отдавил руку Топоркову.

– А-а-а-а!!! – закричал он от боли. – Что-то вы мелко, Михаил Андреевич, мстите…

– Заткнись!

Я кратко обрисовал товарищам возникший в голове план. Мы метались по углам, собирая запашистую мешковину, укрывались с головой. А голоса приближались, топали уже где-то рядом.

– В натуре, Грында, сукой буду… – Кто-то жадно проглатывал слова. – Все гномы трындят, тут баба новая объявилась – мол, такая фифа, просто обалдеть… Здесь она, куда ей деться… Всех смотреть надо, никого не пропускать, мы найдем ее…

Я всегда подозревал, что вызывающая внешность Виолы нас когда-нибудь погубит. Задумка не срабатывала.

– Слышь, Михаил Андреевич, а чего там у нас по плану «Б»? – подал голос догадливый коротышка.

– Нет никакого плана «Б», – прошептал я. – Мочим все, что шевелится…

Эти дурни и представить не могли, что их ждет. Блики света от фонаря скакали по стенам. Топали тяжелые бутсы, позвякивала амуниция. Бандюки отвязно ржали, матерились, глумились над кем-то, чисто чтобы поразвлечься. Похоже, они были обкурены в хлам.

– А кто у нас тут не спрятался? – Группа увешанных железом горилл вторглась в наш закуток.

Запищал Топорков. Его персона никого не взволновала. Он получил тяжелой бутсой по ноге и заткнулся. Мы старательно храпели под мешковиной. Эх, лучше бы они нас не трогали. Но они тронули – на свою погибель. Стали срывать с нас мешковину.

– О-о, – издал один из них звук очнувшейся «аськи». – Нашел, братва! Гуляем!!! Вы только гляньте, какая цыпа!

Швырок бедром – отличная подсечка! – и укурыш грохнулся оземь. Я провел «своему» нижний поддевающий удар в подбородок. Парамон махнул ножом, рассекая сухожилия попутно с задубевшей кирзой. Коротышка с воплем: «Дяденьки, не надо!» и с ювелирной точностью воткнул шаловливые пальчики в ноздри «боевика», провернул руку. Тот отпрянул, но коротышка уже прилип к нему, как пиявка.

Стычка была ожесточенной, но короткой. Бандиты даже на помощь не успели позвать. Мы старались не стрелять, работали вручную. Трое повалились – либо мертвые, либо без чувств. Коротышка никак не мог расправиться со своим оппонентом, что и понятно – взаимоисключающие весовые категории. Громила с разорванной носоглоткой прижал коротышку к стене, но я успел – обрушил тяжелый рубящий удар на загривок. Был еще и пятый, пустился наутек, понимая, что схватка проиграна всухую – Парамон метнул нож… и явно перестарался: лезвие вонзилось между лопатками почти по рукоятку; он, бедняга, весь измычался, пока его вытащил.

– Такая вот история, – резюмировал, приглаживая жидкие волосинки, Степан, – от нашей суровой справедливости еще никто живым не уходил.

– Что вы натворили, Михаил Андреевич… – потрясенно причитал Топорков. – Вам-то хорошо, вы сейчас уйдете, а нам тут жить… Да они же загнобят нас теперь, а меня убьют – потому что рядом с вами был…

– Хавку заткни, придурок… – зашипела Виола. – И что нам, подыхать надо было, чтобы тебе тут спокойно жилось?

– Извиняй, Топорков, – сказал я. – Неприятно, конечно, перед почтенным обществом, но только не перед тобой. Тебе же фиолетово, доживешь ли ты до утра?

Мы вывалились из пещеры – взбудораженные, еще не утратившие боевой настрой. Красота – дождь закончился, тучки разлетелись, луна светила, как прожектор. Подручные Точеного по «пленэру» не тусовались, блуждали где-то в подземелье. Но за спиной уже кричали – нашли тела.

– Работаем, – буркнул я. – Быстро, эффективно и безжалостно.

– Ух, сейчас мы кому-то наваляем, – храбро возвестил коротышка.

Бандиты прибыли на двух неэстетичных драндулетах. Мастера, занимавшиеся тюнингом, похоже, были фанатами «Безумного Макса». Первый драндулет интереса не вызвал – переделанный «под нужды» микроавтобус. Второй был уморительной комбинацией джипа и трактора. «Помесь лайки с балалайкой», – метко оценил Степан. Мощные колеса от грузовика, невероятный клиренс (Степан бы пешком прошел под машиной), широкие подножки, способные вместить взвод десантников, замысловатые переплетения решеток и труб, едва ли имеющих функциональное значение – а чисто так, по приколу. Окна закрывали стальные шторки и висящие гроздьями бронежилеты. Крышу венчало что-то вроде штандарта или христианской хоругви на жестко закрепленной мачте – кусок материи с аляповатым, плохо читаемым в темноте рисунком. Точеный, видно, слыл творческой личностью. Но это было именно то, чего нам не хватало для полного счастья!

У «монстра» переминались двое дозорных, что-то курили, болтали. Насторожились, узрев группу чужих. Первого мы сняли метким выстрелом – он распростерся под колесами. Второй заухал, как филин, взлетел на подножку, распахнул дверцу… и со всего размаху ударился виском о низко посаженную верхнюю раму кузова. Удар был такой силы, что зазвенел металл. Часовой без чувств упал с подножки и ткнулся носом в задницу убитого.

– Чудно, – недоверчиво покрутил головой Степан, – сам себя вырубил.

Мы выпустили по паре очередей по колесам второй машины и бросились рассаживаться в «каракатицу». Двери скрипели, вываливались из петель, сиденья были жесткие, потолки низкие. Со стороны эта штука смотрелась внушительнее, чем внутри. С потолка над лобовым стеклом свисали приветливо улыбающиеся челюсти с зубами, выломанные из человеческого черепа. Панель управления была угловатой, неудобной, руль торчал почти горизонтально. Но в замок зажигания был вставлен ключ….

Я лез на водительское место.

– Я поведу!

Виола отталкивала меня.

– Нет, я! Хватит с тебя!

Хуже детского сада. Я уступил ей – какая ни есть, а женщина. Мы рассаживались, ранясь о какие-то выступы, незакрепленные детали обшивки. Двигатель взревел, как носорог. Виола захохотала.

– Ну и пещера, – ужаснулся я. – И где только клепали это страшилище?

– Неужели не ясно? – Она ткнула в надпись несмываемой краской по верху лобового стекла: «MADE IN HELL!»

– Меня забыли, кретины! – донесся снаружи обиженный вопль коротышки. – Я как вам туда заберусь?!

Он подпрыгивал, не мог взобраться даже на подножку – бился об нее животом, отскакивал, словно мячик. Устыдившись, мы втащили Степана в машину. И очень кстати – из пещеры уже валила толпа, беспорядочно стреляя. «Монстр», рыча, как сумасшедший, начал носиться по площадке кругами: руль был вывернут до упора, а чтобы вернуть его в нормальное положение, требовались усилия не одной женщины.

– Да что же это такое… – хрипела Виола, тужась, выворачивая баранку. – Не может быть такого… они забыли поставить гидроусилитель…

– Ты сказала, что сама поведешь…

– И поведу!!!

Клацнула трансмиссия, и «монстр», разгоняясь, покатил на толпу. Пули не причиняли нам вреда, отскакивали от железа, застревали в бронежилетах, а колеса были надежно защищены закрылками. Мелькали в лунном свете оскаленные морды; мат стоял такой, что хоть топор вешай. Кто-то замешкался под колесами – машина слегка накренилась, переезжая неудачника. Люди разбегались, стреляли. А Виоле было мало – вместо того чтобы бежать отсюда, пока ничего не стряслось, она вновь стала выкручивать баранку, поддала газу. Неуклюжее механическое чудовище вновь носилось кругами. Задавили еще парочку маргиналов. Кто-то с разгона оседлал подножку, но я сбил его метким выстрелом.

– Хорош выпендриваться! – кричал я. – Поехали отсюда! Ждешь, пока они гранатами начнут швыряться?

Мы вышли из «мертвой петли» – непринужденно, я бы даже сказал, изящно. Из кривой – в прямую, и прямо на дорогу. Нас подбрасывало до потолка, мы рвали штаны о торчащие из обивки пружины, но сердца переполнялись диким экстатическим восторгом. Теперь я, кажется, понимал, почему не самых лучших представителей человечества привлекает жизнь за гранью. Такой адреналин! За нами бежали, заводилась вторая машина, но далеко она уехать не могла по понятным причинам. Дурно хохотал Степан.

– Ну, мы и грандмастеры! – Вывалился на подножку, стащил штаны и принялся вертеть голой задницей, игнорируя летающие пули. – Что, придурки, выкусили?!

– Ты сам придурок! – взревел я, втаскивая голозадого человечка в салон. – Считаешь, это подчеркивает твою сексуальность?

– Какой веселый малыш… – хихикала Виола, давя то на газ, то на тормоз – справиться с норовом этого чудища было не так-то просто.

Но коротышке было мало. Натянув штаны, он выбрался через люк на крышу и с воплем: «Парамон, держи меня, падаю!», принялся срывать с мачты «флаг».