Читаем без скачивания Джек Ричер, или Выстрел - Ли Чайлд

Ричер вновь промолчал.

– Я уже не говорю о том, что все это дурно пахнет, – сказала Хелен. – Шесть жертв: пятеро убитых и сам Барр.

– Вы несколько расширяете понятие жертвы – я не могу с вами согласиться.

– Доктор Нейбур предполагает, что мы обнаружим какие-нибудь взаимоотношения Барра, скорее всего возникшие недавно. Речь идет о каком-то его новом друге. Надо поискать в этом направлении.

– Барр сказал, что у него нет новых друзей, – возразил Ричер. – Только один или два старых.

– А он говорит правду?

– Думаю, да.

– Значит, Нейбур ошибается?

– Нейбур гадает. Он психиатр. Они всегда строят догадки.

– Я могу спросить у Розмари.

– А она знает всех его приятелей?

– Наверное. Сестра и брат очень дружны.

– Ну так составьте список, – предложил Ричер.

– А доктор Мейсон тоже строит догадки?

– Конечно. И в данном случае ее догадка верна, так мне кажется.

– А если Нейбур ошибается относительно нового друга, что мы будем делать?

– Постараемся перехватить инициативу.

– Как?

– Вчера за мной должны были следить, и я точно знаю, что следили сегодня утром. Я видел на площади подозрительного типа. Когда я увижу его в следующий раз, то поговорю с ним. И он мне расскажет, на кого работает.

– Вот так просто?

– Обычно люди говорят мне то, что я хочу узнать.

– Почему?

– Потому что я вежливо спрашиваю.

– Не забудьте вежливо спросить у Эйлин Хаттон.

– Я вас найду, – пообещал Ричер.

После беседы с Хелен Родин он отправился на юг, где за своим отелем отыскал кафе, в котором можно дешево пообедать. Поев, Ричер пошел на север, медленно пересек площадь, миновал башню из черного стекла, прошел под автострадой и вскоре оказался у спортивного бара. Он провел на улице почти час, но ничего подозрительного не заметил. Никаких странных мужчин в необычных костюмах. Вообще никого.

В баре было много свободных мест, на всех экранах показывали бейсбол. Ричер нашел столик в углу и стал смотреть матч «Кардиналов» с «Астрос». Скучная игра близящегося к концу сезона. Пока шла реклама, Ричер поглядывал на дверь. И никого не увидел. Здесь, в баре, во вторник было еще тише, чем в понедельник.

Григор Лински позвонил по сотовому телефону.

– Он вернулся в спортивный бар.

– Тебя видел? – осведомился Зэк.

– Нет.

– Зачем он вернулся в бар?

– Особых причин нет. Ему просто нужна добыча, вот и все. Он разгуливал по городу около часа, пытаясь заставить меня обнаружить себя.

– Оставь его там, – сказал Зэк. – Возвращайся, и мы поговорим.

Алекс Родин позвонил домой Эмерсону, который обедал с женой и двумя дочерьми и совсем не хотел брать трубку. Однако в этот раз взял. Эмерсон вышел в коридор, уселся на второй снизу ступеньке лестницы, наклонился вперед и уперся локтями в колени, зажав телефон между плечом и ухом.

– Нам нужно что-то делать с Ричером, – сказал ему Родин.

– Мне не кажется, что он будет для нас проблемой, – ответил Эмерсон. – Возможно, он не прочь нам помешать, но против фактов не попрешь. У нас более чем достаточно улик, чтобы засадить Барра.

– Сейчас речь идет не о фактах, а об амнезии, – сказал Родин. – Вопрос в том, как защита будет использовать амнезию.

– Но это зависит от твоей дочери.

– Джек Ричер оказывает на нее плохое влияние. Я посмотрел соответствующие законы. Это настоящая «серая зона». Вопрос не в том, помнит ли Барр день, когда произошло преступление; понимает ли он, что происходит сейчас, сегодня, и хватит ли у нас доказательств, чтобы приговорить Барра без учета его показаний.

– Я бы сказал, что так оно и есть.

– Верно. Но теперь мы должны убедить в этом Хелен. А около нее постоянно ошивается этот тип и давит на нее. Я ее знаю. Она не согласится с нами до тех пор, пока он находится рядом.

– Не знаю, что я могу сделать.

– Арестуй его.

– Не могу, – ответил Эмерсон. – Не могу без соответствующей жалобы.

– Ну тогда приглядывай за ним, – сказал Родин. – Я хочу, чтобы ты его арестовал, если он плюнет на тротуар, и тогда сделай с ним что-нибудь.

– Это не Дикий Запад, – возразил Эмерсон. – Я не могу вышвырнуть его из города.

– Достаточно ареста. Нам необходимо разрушить его чары. Он подталкивает Хелен туда, куда она сама не хочет двигаться. Я ее знаю. Она отдаст Барра, если останется одна.

Григор Лински возвращался к машине, чувствуя боль. Он с трудом мог провести на ногах более часа. Много лет назад кости его спины одна за другой были методично переломаны молотком с шаровым бойком – с копчика и вверх, по позвонкам. Истязавшие не спешили. Они ждали, пока одна кость заживет, и только потом принимались за следующую. Когда зажила последняя, они вернулись к копчику. Это называлось «играть на ксилофоне» гаммы. В конце концов Лински потерял счет этим гаммам.

Однако он никогда не рассказывал о случившемся. С Зэком происходили вещи и похуже.

У «кадиллака» было удобное сиденье, и Григор с облегчением сел в машину. Двигатель работал почти бесшумно, рессоры были мягкими, а радио отличалось высоким качеством звука. «Кадиллак» был одним из тех авто, которые сделали Америку замечательным местом, наряду с доверчивым населением и полицией, у которой основательно подрезаны крылья. Лински провел немало времени в разных странах и отчетливо помнил, в какой из них ему жилось лучше. Во всех других местах ему приходилось ходить пешком, бегать, ползать по грязи или руками тащить повозки и сани. Теперь он водил «кадиллак».

Лински пригнал машину к дому Зэка, стоявшему в восьми милях к северо-западу от города, рядом с его фабрикой, производящей щебенку. Фабрику возвели сорок лет назад на богатом известняковом пласте, залегавшем на небольшой глубине. Дом был огромным и изысканным, выстроенным для богатого торговца тканями сто лет назад, когда вокруг расстилался девственный лесной ландшафт. Буржуазный и во многих отношениях вычурный дом, но такой же удобный, как «кадиллак».

Дом был подарком Зэка самому себе и обладал очень важным достоинством: его окружали многие акры равнины. Раньше здесь росли великолепные сады, но Зэк приказал срубить все деревья и выкорчевать кустарник – так вокруг дома возникло открытое пространство. И никакой ограды. Зэк не мог прожить за проволокой ни одного дня. Он также не любил замки и засовы, а потому обзавелся превосходной системой безопасности: дом защищали камеры наблюдения. Никто не мог приблизиться к зданию незамеченным. Днем любого посетителя можно было разглядеть на расстоянии двухсот ярдов, а с наступлением темноты включалась система ночного видения, и непрошеного гостя можно было увидеть на большом расстоянии от дома.

Лински припарковал машину и осторожно выбрался наружу. Вечер был удивительно спокойным. Щебеночная фабрика заканчивала работу в семь часов, и до рассвета там царила тишина. Лински бросил взгляд в сторону фабрики и направился к дому. Входная дверь распахнулась еще до того, как он к ней приблизился. Приветливый свет просочился наружу, и Лински увидел, что встретить его спустился Владимир, из чего следовало, что Ченко тоже находится здесь. Зэк собрал своих лучших людей: значит, он серьезно встревожен.

Лински вздохнул, но вступил в дом без малейшей тревоги. Что еще могли с ним сделать после того, что он пережил в прошлом? С Владимиром и Ченко все обстояло иначе, но человек в возрасте Лински, обладающий его опытом, не боялся ничего.

Владимир молча закрыл за Лински дверь и последовал за ним наверх. Дом имел три этажа. Первый использовался только для наблюдения за окружающей местностью. Все комнаты здесь были пустыми, если не считать четырех мониторов, стоящих на длинном столе. На каждом отображался вид на север, восток, юг или запад. Здесь обычно дежурил Соколов, следивший за мониторами. Или Раскин. Они менялись через каждые двенадцать часов. Второй этаж занимали кухня, столовая, гостиная и кабинет. На третьем располагались спальни и ванные. Все деловые встречи проходили на втором этаже. Зэк позвал Лински из гостиной, и тот вошел без стука. Босс сидел в кресле, держа в ладонях стакан с чаем. Ченко устроился на диване. Владимир вошел вслед за Лински и сел рядом с Ченко. Лински остался стоять.

– Садись, Григор, – предложил Зэк. – Никто на тебя не сердится. Во всем виноват мальчишка.

Лински кивнул, опустился в кресло и оказался немного ближе к Зэку, чем к Ченко. Теперь иерархия была полностью соблюдена. Зэку было восемьдесят, самому Лински перевалило за шестьдесят. Ченко и Владимиру – немногим больше сорока, несомненно, они были авторитетными людьми, но еще сравнительно молодыми. И оба не обладали прошлым, которое объединяло Зэка и Лински. Даже отдаленно не обладали.

– Чай? – спросил Зэк по-русски.

– Пожалуй, – ответил Лински.

– Ченко, – сказал Зэк, – принеси Григору стакан чая.