дела? Так вот. Это не так. Давай договариваться. Ты действуешь самостоятельно, но когда тебе понадобится моя помощь — спокойно обращаешься ко мне.
— Боря! — И она обняла его. Глубоко вздохнула. Какое же облегчение она при этом испытала!
— Ну все, тогда я поехал. — И Борис, обняв ее на прощанье, поехал на работу.
Женя тотчас созвонилась с Ребровым:
— Валера, удалось что-нибудь узнать об Ирине Равич?
— Женя! Я только что добрался до работы! Когда что-нибудь узнаю, позвоню.
Женя смутилась. Не волшебник же он! Ему тоже нужно время.
Тогда она позвонила Тоне, рассказала ей о своей ночной поездке.
Тоня оценила этот ее поступок. Добавила, что сожалеет о том, что ее не взяли.
— Ты что-то совсем забыла меня, подружка… Вы теперь будете на пару с Борисом помогать Реброву?
Она шутила. На самом деле Тоня ездила с детьми в Калининград к родственникам и только недавно вернулась.
— Я уже здесь, так что, если понадобится помощь — я готова!
— Занимайся семьей, ты же только что приехала! А я буду держать тебя в курсе.
Ребров позвонил только через два часа! Оказывается, он успел побывать у Равичей. Оперативно!
Ребров сообщил Жене о существовании квартиры, которую Равич сняла для своего молодого любовника Александра Дмитриева, студента Суриковки.
— У вас что-нибудь есть на нее? — спросила она прямо. — Ты допрашивал ее?
— Алиби у нее нет. Злая, скандальная дамочка, которая возмущена тем, что их семью вообще коснулось расследование убийства Карамеловой. Допроса как такового я еще не проводил. Она нервничает, говорит о том, что у нее куча адвокатов и что она напишет жалобу на меня за то, что я потревожил семью. Поддерживает мужа, говорит, что никакой связи между супругом и убитой нет, иначе бы она знала, что они просто дружили в школе и последний раз виделись на вечере выпускников несколько лет тому назад. Признаюсь, был звонок сверху, попросили оставить Равичей в покое. Вот так.
— А как вы узнали о ее любовнике-студенте и о квартире?
— Так работаем же!
— Она напугана?
— Безусловно. Говорю же: алиби у нее нет. Говорит, что ходила по магазинам, но доказать это не может. Если бы она, к примеру, назвала конкретный магазин или торговый центр, мы бы проверили, везде же камеры. Но ничего конкретного она не сказала. Возможно, была там не одна. И ни одного чека не предоставила, сказала, что все выбросила, да и что купила, толком сказать не могла. Думаю, ее муж не в курсе того, что у нее любовник. Или же ему это до лампочки и он думает прежде всего о своей шкуре.
— А у него есть алиби?
— Да. Они с комиссией проверяли детский дом. Там все как будто бы чисто. Но он же мог и нанять человека, который убил Карамелову. Как, впрочем, и его жена.
— А мотив?
— Вполне возможно, что Карамелова пригрозила рассказать его жене или, что хуже, родителям Ирины об их связи, что положило бы конец его карьере, семье, да у него бы тогда все развалилось. Он все бы потерял. В том числе и детей. Он же абсолютно зависимый от тестя и тещи человек. Как подняли его, так могут и опустить. Да что там — уничтожить!
— Я могла бы попытаться познакомиться с этой Ириной, выяснить, что ей известно о Карамеловой, ее настроение, а заодно и алиби. Может, она знает что-то и о том, какие отношения помимо любовных связывали Олега с убитой. Может, в курсе конфликта, ссоры.
— Да, было бы неплохо. Нам этим некогда заниматься. Мы сейчас работаем с вдовцом. Вернее, узнали, что у него, кажется, теплые отношения с подругой жены, некой Галиной, воспитательницей этого же детского сада. Предполагаю, у них связь. Причем многолетняя. Галина — одинокая молодая женщина, ни с кем не встречается, что само по себе подозрительно…
— Почему подозрительно?
— Говорю же: молодая, красивая.
— Ты не говорил, что красивая, — улыбнулась Женя. — Думаешь, она все эти годы была с Германом?
— Работаем! — повторил Ребров. — Вот, все выясняем. Во всяком случае, сегодняшнюю ночь она провела у него. Вот такие дела.
— Да, здесь может быть вполне определенный мотив.
— А я о чем?
— Значит, мы договорились об Ирине Равич? Ты отдаешь ее мне?
— Забирай!
— Скинь мне адрес их гнездышка и фамилию парня. Ну и адрес самих Равичей.
Женя получила сообщение и тотчас перезвонила Реброву:
— Валера, я так понимаю, что этот элитный дом на Якиманке, где проживают Равичи, охраняется, так?
— Да. Трудновато тебе будет туда пройти. Зато квартира в Хамовниках, которую Равич снимает для своего художника, точно не охраняется. Хотя дом старинный, красивый, у меня там приятель живет, вот откуда я его знаю. Часто бывал там, пока он не женился…
— Понятно. Спасибо, Валера!
После обеда Женя вышла на прогулку с маленьким Мишей. Погода была солнечной, теплой. Деревья в саду выпустили зеленые листья, газоны, свежие, с молоденькой нежной травкой, радовали глаз. И воздух! Его можно было пить!
Толкая впереди себя коляску с Мишей, Женя прогуливалась по дорожкам сада и думала, думала.
Самый невероятный и дерзкий способ знакомства с Ириной Равич, который Женя придумала, даже у нее самой вызывал улыбку. А почему бы и нет? Ударить по самому больному и одновременно самому приятному и дорогому, задеть эту Равич как женщину! Вот только надо бы к этому плану подготовиться!
Женя позвонила няне и попросила ее еще минут сорок погулять с ребенком в саду.
Соня пришла.
— Смена караула, — пошутила няня, расстегивая шерстяную кофточку. — Ба! Жара-то какая! Наконец-то! Где тут мой Мишенька?
— Мишенька тут, а вот где Наташа?
— На кухне, где ей еще быть-то? Другая бы на ее месте нашла себе куда более интересное занятие, а эта все готовит-готовит, словно хочет произвести впечатление на Петра Михайловича. Хотя он и без того от нее без ума. А что тогда прикажете делать Галине Петровне?
— Уверена, что у нее
