Читаем без скачивания Скифы. «Непобедимые и легендарные» - Михаил Елисеев

О самом Арготе известно очень немного, и то благодаря его гробнице, которую нашли на территории Неаполя Скифского. Ю. П. Зайцев в своей монографии «Неаполь Скифский» отмечал, что «местоположение мавзолея… однозначно свидетельствует о том, что Скилур придавал этому монументу исключительное значение… вероятным выглядит и переход власти в Скифии от Аргота к Скилуру». А построен мавзолей был ни где-то, а прямо за главными городскими воротами, недалеко от входа в царский дворец. К этому времени сам Неаполь Скифский значительно расширяется, строятся оборонительные сооружения: городская стена, центральные ворота, восточная башня. К III–II вв. до н. э. относятся постройки основных архитектурных ансамблей скифской столицы, а сами стены значительно укрепляются — их толщина достигает 6,5 м, а высота 8 м. Все это свидетельствует о том, что скифы собирались обосноваться здесь надолго, и именно в правление Аргота была заложена основа успехов Скилура. То, что царство скифов находилось в постоянном контакте с Херсонесом и Боспорским царством, в итоге наложило свой отпечаток на его дальнейшее развитие, как на культурную, так и политическую жизнь. В своей книге «Эллинистический мир» Пьер Левек посвятил главу тому, как происходила постепенная эллинизация этого народа: «У скифов наметилась тенденция к переходу от кочевничества к оседлому образу жизни в поселениях. Во II в. до н. э. они построили новую столицу — Неаполь, греческую по названию и по структуре. Внутри укреплений, сооруженных согласно скифской традиции, найдены дорический портик эллинистического типа…, дома, украшенные фресками, скульптуры, греческие надписи». Судя по всему, для строительства в Неаполь привлекались греческие мастера, а многие постройки явно возводились по эллинским образцам. Греческая культура начинает все глубже проникать в скифскую среду, а при дворе стараются подражать духу эллинистических монархий. «Усилившаяся аристократия окружала себя роскошными изделиями греческих мастеров и даже уносила их с собой в могилу. Она вела такой образ жизни и отличалась такой культурной утонченностью, которая была совершенно незнакома широким массам, что влекло за собой еще большее социальное расслоение… Эллинистическое влияние в Скифии было глубоким» (П. Левек).

Большое значение имел для скифских царей их союз с Боспорским царством, многие знатные люди отправлялись туда на службу к местным правителям и в дальнейшем занимали большие посты, как в армии, так и в системе государственного управления. За ними тянулись их земляки более мелкого ранга и с их помощью оседали на боспорских землях, увеличивая скифский элемент населения. И все бы оно было ничего, но жители Херсонеса никак не хотели успокаиваться и продолжали бурную дипломатическую деятельность в поисках могущественных покровителей, и в 179 г. до н. э. им удалось заключить договор о помощи с правителем царства Понт Фарнаком. Для скифов это был первый тревожный звонок, а для Херсонеса неплохие перспективы на будущее. «Клянусь Зевсом, Землей и Солнцем, всеми богами олимпийскими и богинями: я всегда буду другом херсонесцам и, если соседние варвары выступят походом на Херсонес или на подвластную херсонесцам страну, или будут обижать херсонесцев, и они призовут меня, буду помогать им, поскольку будет у меня время, и не замыслю зла против херсонесцев никоим образом, и не пойду походом на Херсонес, не подниму оружия против херсонесцев и не совершу против херсонесцев ничего такого, что могло бы повредить народу херсонесскому» — вот то главное, ради чего и старались хитрые эллины. Они видели, что начинается постепенное возрождение Скифского царства, и прекрасно понимали, что как только их цари почувствуют себя достаточно сильными, так их спокойной жизни придет конец. Что, собственно, и произошло, только уже при сыне Аргота — Скилуре.

Этот царь поставил себе целью значительно увеличить и укрепить свое государство — разумеется, за счет Херсонеса и принадлежащих ему земель. Но самое страшное было в другом — дело в том, что Скилур занялся градостроительством, стремясь создать на землях Тавриды опорные пункты с целью окончательно взять эллинов за горло — «кроме перечисленных местностей, в Херсонесе есть также укрепления, которые построил Скилур и его сыновья. Эти укрепления — Палакий, Хаб и Неаполь» (Страбон). Опираясь на эти городки, царь развернул активное наступление в Тавриде и в итоге занял западную часть полуострова, выбив эллинов из Керкентиды (Евпатории) — крепости, которую контролировали херсонеситы. Это был очень крупный стратегический успех, и многим стало казаться, что окончательное возрождение Великой Скифии не за горами. Но это только так казалось — в действительности она отличалась от прежней как небо от земли, и ее цари не могли ответить врагу словами Иданфирса: «У нас ведь нет ни городов, ни обработанной земли. Мы не боимся их разорения и опустошения и поэтому не вступили в бой с вами немедленно» (Геродот). Времена настали другие!

И здесь хотелось бы отметить вот какой момент. Дело в том, что царь Скилур, проводя такую активную внешнюю политику и возрождая страну, должен был обратить свое внимание и на военную организацию скифов. В военном отношении она явно проигрывала сарматской, а новые географические условия, в которых оказались скифы, требовали переосмысления всех стратегических и тактических основ их военной доктрины. Зажатые в границы Таврического полуострова, скифы оказались лишены своего главного оружия — маневра, и то, что проделал Иданфирс с армией Дария, в новых условиях осуществить было невозможно. А раз рушилась стратегия, то соответственно надо было менять и тактические приемы — вот этого как раз и не было сделано. Скорее всего дело ограничилось тем, что Скилур был вынужден значительно увеличить количество пехоты и повысить ее роль в военной организации скифов — это требовалось как для борьбы с укреплениями херсонеситов, так и для охраны собственных городов, окруженных стенами. Но боеспособной пехотой скифы никогда не отличались, таких традиций у них просто не было, а потому вполне возможно, что к ее организации привлекались греческие специалисты. И тем не менее именно пехота оставалась слабым звеном скифского войска, а с учетом того, что тактика кавалерийских подразделений, главной ударной силы их армии, осталась прежней, то это должно было рано или поздно сыграть свою роль. Что в конечном итоге и произошло, когда на Тавриду упала тень грозного понтийского царя Митридата VI Евпатора.

Походы Диофанта

Последний из великих эллинистических царей, человек, который всю свою жизнь боролся против страшного римского натиска на Восток, Митридат (132–63 до н. э.) был личностью выдающейся во всех отношениях. Его главной заслугой было то, что в это страшное время римских завоеваний, когда государства исчезали с лица земли, а алчные руки политиканов с берегов Тибра тянулись во все концы Ойкумены, он сумел создать могучую Черноморскую державу и противопоставить Средиземноморской державе римлян. К сожалению, история отпустила ему совсем немного времени, и он просто не успел наладить и укрепить внутренние связи между различными частями своего разнородного государства, что в определенной степени и явилось причиной его поражения в титанической борьбе, которую он вел с римским хищником. Борьба с возрожденной Скифией развернулась как раз в тот момент, когда Митридат только приступил к созданию своего громадного государства, и победа в этой войне стала для него вопросом жизни или смерти. Ну а скифы столкнулись с самым страшным противником из всех возможных, и теперь в очередной раз от их действий зависел последующий ход мировой истории.

Страбон делает довольно интересное наблюдение, когда рассуждает о том, что завоевательная политика влияет на развитие географии и расширяет познания человека об окружающем его мире. «Правда, распространение римской и парфянской империй дало современным географам возможность значительно дополнить наши практические сведения в области географии подобно тому, как, по словам Эратосфена, поход Александра помог в этом отношении географам прежнего времени. Ведь Александр открыл для нас, как географов, большую часть Азии и всю северную часть Европы вплоть до реки Истра, а римляне — все западные части Европы до реки Альбис (разделяющей Германию на две части) и области за Истром до реки Тираса; Митридат, прозванный Евпатором, и его полководцы познакомили нас со странами, лежащими за рекой Тирасом до Меотийского озера и морского побережья, которое оканчивается у Колхиды». Таким образом, ученый довольно четко указал регион, где развернулись основные события, связанные с созданием Черноморской державы Митридата — от Днестра до Азовского моря и Кавказского побережья.