Он подошел к нему поближе и тихо прибавил:
— Снимайся с якоря как можно быстрее, мой друг. Есть причины, по которым мы должны скорее пройти мимо «Вампира».
Он не дождался ответа и повел своих гостей в кают-компанию. Матт посмотрел им вслед.
«Итак, черный дьявол наступает нам на пятки? — заметил он, обращаясь к отсутствующему капитану. — И ты должен помочь леди и парочке дворян. Черт побери, парень, ты вмешиваешься в дела, которые тебе не по плечу. Мы все пойдем на виселицу!»
Этот внутренний монолог не помешал, однако, Матту готовиться к отплытию. Отплытие «Санто-Розарио»в спящем Порт-Ройяле прошло незамеченным. Часть вахты бодрствовала, но голубые горы Ямайки постепенно исчезали вдали, и моряки могли спокойно спать. Побег, кажется, завершился удачно.
Хотя капитан Барбикэн и посоветовал трем своим спутникам идти отдыхать, сам он не последовал этому совету. Вместе с Маттом он осмотрел корабль и команду, и это не принесло ему большого удовлетворения. Он убедился, что все трудности, о которых предупреждал Матт, еще впереди. «Санто-Розарио» не был готов к бою, даже если им и посчастливится встретить добычу. А лишенные наживы головорезы, которыми он командовал, могут выйти из повиновения.
В конце дня он поделился своими подозрениями с Брайарли.
— Да, они — паршивая компания. Но ничего лучшего я не смог найти. Хотя, если бы я знал, что ты приведешь на борт женщину, я бы отказался от них, даже если бы имел в этом плавании недостаток в рабочей силе. Ты должен лучше охранять девушку, Криспин. Она — лакомый кусочек.
Криспин, нахмурившись, облокотился на кормовые перила. В словах старого друга звучало беспокойство, которое перекликалось с его собственными мыслями. Не избавил ли он Фрэнсис от одной опасности, чтобы тут же втянуть в другую?
— Но у меня было так мало времени. И что еще я смог бы сделать? — сказал он, отвечая на свой невысказанный вопрос. Заметив вопросительный взгляд Матта, он продолжал:
— Если бы я не увез ее с Ямайки, ей бы пришлось выйти замуж за кузена, горбатого дьявола, который командует Сарном и его людьми.
В нескольких словах он рассказал историю Фрэнсис и Джонатана, зная, что может полностью доверять Брайарли, и желая исправить ложное впечатление, которое могло сложиться у Матта относительно пребывания ее светлости на борту галеона.
— С Антигуа, — закончил он, — девушка и ее брат отправятся с помощью своего кузена, лорда Маунтэйна, в Англию, где и займут свое место при дворе.
Матт внимательно выслушал этот рассказ и проворчал:
— Ты позволишь ей уехать?
Криспин нахмурился:
— Какого дьявола ты имеешь в виду?
— Я думаю, что ты устроил всю эту суматоху и вышел в море на побитом, неповоротливом корабле не ради спасения маленького маркиза. Тебя свели с ума голубые глаза ее светлости, а теперь ты собираешься позволить этому юному хлыщу отвезти ее в Англию?
Криспин горько улыбнулся:
— Некоторое время назад ее светлость очень доходчиво объяснила мне, как далеко развела нас жизнь. Она — сестра маркиза, а я — пират. Кроме того, она собиралась замуж за лорда Маунтэйна.
Матт сделал протестующий жест:
— Что из того? Ты можешь расправиться с этим фатом голыми руками. Если тебе действительно нравится девушка, ты не можешь допустить, чтобы такой пустяк помещал тебе.
Криспин покачал головой:
— Это пиратские средства, Матт. Они не помогут мне с ее светлостью.
Он замолчал, и на его лице отразилась глубокая внутренняя борьба.
— Кроме того, что я могу предложить ей? Ни дома, ни доброго имени, только имя и руки, запятнанные невинной кровью. — Матт сделал протестующий жест, но Криспин продолжал: — Да, невинной кровью, пусть даже и испанской. Ты забыл плачущих монахинь, которых мы гнали перед собой, когда шли на штурм Порто-Бэлло, или как мы убивали и пытали в Панаме? Нет, я не могу предложить ей стать моей женой. Она вернется в Англию, поразмыслив, выйдет замуж за Маунтэйна и, возможно, иногда добром вспомнит человека, который помог ей, хотя он и пират.
Он выпрямился.
— Тьфу! Я рассуждаю, как томящийся от любви школьник! Счастье, что никто, кроме тебя, не слышит меня.
— Да, не дай Бог, команда услышит такие речи. Ты не сможешь держать их в ежовых рукавицах, парень! Они легко предадут нас при первой опасности, а пока вон там затевается пакость совсем другого сорта.
Он кивнул в сторону большой свинцово-черной тучи, которая появилась на севере. Ветер, который так успешно помог им выбраться из гавани, уже затих. Стало душно, море сделалось угрюмо-неподвижным, горизонт затянуло сплошным туманом. «Санто-Розарио» лежал в дрейфе, слабо покачиваясь на слегка фиолетовых волнах.
Зловещие приметы были замечены не только помощником капитана. Матросы начали невнятно переговариваться между собой, они собирались группками на палубе и раздраженно обсуждали погоду. На борту не было человека (за исключением юного виконта), который не понимал бы тяжести положения, в которое они попали.
Эта опасность тяжелым грузом лежала на сердце Криспина, когда он спускался к своим пассажирам, хотя ради их спокойствия он попытался скрыть свои опасения. Однако с приближением ночи даже их неискушенные глаза могли достаточно ясно заметить опасность, так как штиль постепенно превратился в такой шторм, что, казалось, корабль не переживет его. С затянутого грозовыми тучами неба лились потоки дождя, гигантские волны грозили вот-вот перевернуть корабль. «Санто-Розарио» несся, подгоняемый сильными порывами ветра, который далеко отнес корабль от курса.
Капитан Барбикэн и его люди отчаянно пытались сохранить вздрагивающее от напряжения судно, которое было похоже на раненое животное, застигнутое бурей. А в это время Фрэнсис, Хэл и Джонатан, бледные и испуганные, сидели в кают-компании. За всю эту долгую ночь они только однажды видели Криспина, когда он зашел к ним, чтобы сказать: он сделал все, что мог. Он был насквозь мокрым: вода ручьем стекала с его волос, намокшая батистовая рубашка прилипла к широким плечам. Мрачное, усталое выражение лица подтверждало их наихудшие опасения.
— Кажется, вы хотите сказать, что мы должны покинуть корабль? — воскликнул Хэл.
Криспин покачал головой.
— Сейчас мы еще на ходу. Большего я не могу сказать, — он взглянул на Фрэнсис. — Есть надежда, что мы все останемся живы.
Она вскочила, подошла к нему и заглянула в глаза.
— Надежда, Криспин? Скажите правду — я не испугаюсь!
— Я сказал, миледи. Только надежда, не более, — судорога боли исказила его лицо. — Я не могу простить себе, что подверг вас такой опасности!
Очередной порыв штормового ветра наклонил корабль, и девушка потеряла равновесие. Криспин протянул руки, чтобы поддержать ее, и на мгновенье она прижалась к нему и тихо, так, чтобы другие не слышали, сказала на ухо:
