А на день рожденья папа подарил ей пять наборов красок.
Когда они зашли, и шум людей, решивших посвятить свой выходной день потреблению, нахлынул на них, Аштар приобнял Эли и Амти, встал между ними.
— Я отправляюсь на охоту, котятки. Есть пожелания?
И Амти, вспомнив свой сон, поняла, что это значит.
— Мне нужна подводка для глаз, — сказала Эли. А Амти добавила:
— Новый блокнот для рисования. Спасибо.
— Аштар, ты никуда не отправляешься, — сказал Неселим. — Мы же договорились — не разделяемся.
Они вступили на эскалатор, Неселим был позади них.
— Мы не договорились, — сказал Аштар.
— Ты просто не слушал.
— Неправда, я все время очень внимательно тебя слушаю. Встретимся на первом этаже! В отделе зеркал! Пока-пока!
А потом Аштар одним быстрым, кошачьим движением перемахнул через перила, оказываясь на другой стороне. Теперь эскалатор увозил его вниз, и он насвистывал что-то.
Неселим подался было за ним, но вместо него схватил какого-то здорового мужика.
— Извините, — сказал он, и был одарен взглядом столь суровым, что Амти стало Неселима жалко.
— План, тем не менее, не изменился, — сказал Неселим, когда они оказались на втором этаже. Амти посмотрела вниз, Аштара уже не было видно.
Помолчав, Неселим добавил:
— В остальном.
Эли хихикнула, и Амти шикнула на нее. Они отправились в отдел продуктов, где упаковки с разными сладостями и конфетами блестели и сияли, одним своим видом возбуждая аппетит.
Амти и Эли проходили между полками с сияющими сладостями, и Эли сказала:
— Вот это вкуснятина, — она повертела в руках шоколадный батончик в ярко-оранжевой обертке, а потом добавила уже менее уверенно. — Наверное.
Неселим цокнул языком:
— Дети забыли, какие бывают сладости. До чего мы дожили.
Он взял у Эли из рук батончик, кинул в коляску, а потом отправил следом еще с полдесятка его товарищей с соседних полок, хотя Мескете разрешение на сладости не давала.
— Думаю, денег у нас хватит. А потом и отец Шайху внесет свою лепту, — сказал он. — Кроме того, если я вам куплю вам шоколад, вы его не украдете.
— Ага, — сказала Эли. — Спасибо, Неселим.
Когда он прошел дальше, Эли ловко запихнула в рукав пару леденцов.
— Неселим же сказал не воровать! — зашептала Амти.
— Он сказал про шоколадки! А это конфеты. Совсем разные вещи.
— Но зачем? Это же опасно! Ради двух леденцов! Эли!
— Это говорит мне девчонка с перчаткой Шацара в сумке.
— Тихо! — зашипела Амти, к ее щекам прилил жар смущения. — Кроме того, я ее не крала. Он сам ее выбросил!
— Но она же чужая, — заявила Эли. Переспорить ее было нельзя просто потому, что Эли никогда не давала себе труд понять, о чем идет спор. Это делало ее непобедимой.
Они бродили под лампами, испускающими резкий свет, в котором все цвета становились еще ярче и сочнее. Амти поняла, что страшно скучает без вредной и вкусной еды. Ей хотелось сгребать пакеты с чипсами и покрытыми шоколадом печеньями, но она лишь вздыхала, провожая их взглядом.
Пахло вкусно, запах, исходящий из отдела выпечки почти заставил их с Эли расплакаться. Амти была уверена, что примерно так же чувствует себя и Неселим, но он держался с большим достоинством.
Амти была страшно рада, когда они, наконец, перешли в хозяйственный отдел, а еще большее счастье ее охватило, когда они посетили аптеку, потому что горький запах, исходящий от лекарств отбил аппетит. Неселим, впрочем, смотрел на упаковки с таблетками и пузырьки темного стекла с какой-то детской радостью. Он вдруг напомнил Амти мальчика в магазине игрушек, который знает, что паровозика у него не будет ни на день рожденья, ни когда-либо еще, но смотреть на паровозик ему все равно приятно.
Когда все, что нужно для выживания было закуплено, они погрузили на эскалатор сначала набитую доверху коляску, а потом и себя самих.
Амти сказала:
— Я и не подозревала, что переезд — такое утомительное дело.
— Ну, — пожала плечами Эли. — Хоть в свет вышли.
— Это ты называешь «выйти в свет»?
— Строго говоря, если понимать это выражение в буквально смысле, — сказал Неселим. — Весьма похоже на то.
На первом этаже находился мебельный магазин, и каждый новенький, красивый диван так и звал Амти полежать. Эли с разбегу упала на одну из кроватей и на возмущенный оклик консультанта ответила:
— Мы вообще-то хотим удобную кровать, что на ней можно было вот так делать. Да, сестричка?
— Ага, — сказала Амти. — Эта явно не подходит.
Амти позабавила мысль о том, что они походят на семью. И вправду, у Амти, Эли и Неселима были черные волосы. Амти и Неселим носили очки, а у Эли были такие же темные глаза, как у Неселима. Эли была похожа на Амти больше, чем на своего собственного брата.
— Смотри, — сказала Эли. — Гнездовище торшеров.
Амти засмеялась. И вправду, забавно было, что в каждом отделе большого магазина был выставлен только определенный вид мебели. Логично, и все равно смотреть было смешно.
Люди вокруг выбирали кроватки, столы, шкафы для того, чтобы жить собственными спокойными жизнями, а им нужно было бежать из Столицы, потому что из их дома, какого-никакого, их вымели, будто крыс. Амти ненавидела всех этих людей, ей хотелось бить каждого из них головой об стену, пока черепа их не треснут.
Когда они зашли в отдел зеркал, Амти рот открыла от того, как все здесь было красиво. Свет тонул в этом удивительном месте, отражаясь, искажаясь, путешествуя от зеркала к зеркалу. Каких только покрытых серебряным напылением стекляшек здесь не было, крошечные и больше Амти, они в хаотическом порядке стояли везде. Такая простая вещичка, подумала Амти, а сколько люди уделяют ей внимания, ведь это единственный способ увидеть самих себя. Люди ходили между зеркалами и больше всего их занимали они сами.
Они тоже петляли между рядами с зеркалами в человеческий рост.
— Как мы вообще увезем их? — спросила Эли.
— Попросим отнести их в машину Шайху, — пожал плечами Неселим. — Положим в багажник. Небольшая комната, к слову сказать, такое абстрактное понятие.
Амти боялась прикасаться к зеркалам, ей казалось, что стоит только дотронуться до собственного отражения, и она снова, как в воду, провалится во Двор.
— Как думаете? — спросила она. — Нам не плевать, какие зеркала брать?
Ей хотелось побыстрее отсюда убраться. Свет вдруг мигнул, и Амти задрала голову вверх. Вспыхнув еще раз, казалось, ярче прежнего, свет окончательно погас. Последние его искры пробежались в отражении зеркал и утонули в темноте.
А потом случилось кое-что похуже того, чего Амти боялась так сильно. Зеркала действительно расступились перед ней, как вода. Но не она попала во Двор, а жители Двора сюда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
