Гельмута или Горана. Я никогда не могла различить их голоса, но отличить их лица было легко из-за усов Гельмута.
— Спасибо, Софи. — Его голос был добрым. Как все пошло так неправильно, так быстро? Он искал недостаточно усердно. И теперь, когда он знал… Ощущалось, будто он предавал меня. Предпочитал Горана мне. Своей королеве и дочери.
— С удовольствием, ваше величество.
Она закрыла дверь, и все. Мой разум лихорадочно работал, пока я пыталась придумать план, как подобраться поближе к Горану. Потом я поняла, что у меня уже есть один. Елена дала его мне. Он предал Альберта ради меня. Он любил меня. Вот как я собирался сблизиться с ним. А потом я вырежу его сердце из груди своим кинжалом.
Если он так сильно хотел меня, он получит меня всю. Даже самую сумасшедшую часть.
Я сделаю это сегодня вечером. Она сказала, что они придут завтра. Сегодняшняя ночь была единственным шансом, который у меня был.
Два часа. Горан будет в своей башне, вынашивать свой план, бог знает как долго.
Я надела свою полупрозрачную ночнушку. Ее прозрачное, мягкое кружево целовало мою кожу, струясь по телу. Затем я накинула халат. Я спрятала кинжал в рукаве. Поближе ко мне, для легкого доступа, когда я обниму его.
Он, наконец, узнает, каково мое объятие, как моя грудь прижимается к его щеке. И тогда он дорого заплатит за это.
Храп Софи заполнил соседнюю комнату. Я открыла дверь, быстро проскочила через нее и тихо закрыла ее за собой.
Все спали. Я гадала, отдыхал ли Альберт сегодня вечером, учитывая информацию, которую он получил от Елены. «Крепко ли он спал?» — с горечью подумала я. «Он спал как младенец?»
Я отодвинула мысли о муже на задний план. Сегодня вечером мне предстояло сыграть роль, которую я никогда не играла за всю свою жизнь. Я должна была быть убедительной, а я не могла этого сделать, когда Альберт был в глубине моих мыслей.
Я нырнула через потайную панель в одной из стен, срезав путь к подземельям. Я схватила настенный фонарик и зажгла его. Я ненавидела подземелья. Почему Альберт не снес их? Казалось, что кто-то наблюдает за нами из глубоких углов, прячась в тени.
Факел в руке освещал всего несколько шагов. После мучительно долгих минут ползания в темноте впереди появился слабый свет. Я поставила фонарь на землю.
Если кинжал выскользнет из рукава, мне нужно было только посмотреть ему в глаза, чтобы заставить забыть. Черт возьми, я могла бы ошеломить его и, возможно, даже парализовать изнутри. Мне просто нужно было быть убедительной сегодня вечером. Он должен был поверить, что он — единственный для меня.
Мои мысли задержались на Елене, пока я мчался по коридорам. Что бы сделал Альберт, если бы поймал их? Раскрыла бы она ему свою личность? Поверил бы он ей?
Мой взгляд упал на ступеньки, ведущие в восточное крыло. Башня Горана находилась на вершине, где он варил самые смертоносные зелья, которые когда-либо видело королевство. Что ж, на этот раз у меня был смертоносный план.
Этого никогда не случится. Я не знала точно, что произойдет завтра вечером, но отказывалась это выяснять. Я верила своей дочери. Каждой клеточкой своего существа я верила, что то, что она сказала, было правдой. Слава богу, у нее хватило смелости сказать мне об этом.
Я добралась до нижней ступеньки и помчалась вверх так быстро, как только могла. С каждым пролетом мои легкие горели. Икры сводило, когда я добралась до середины. После нескольких месяцев, проведенных в постели, я была уже не в такой форме, как раньше. Этот год, когда я дулась из-за своего ребенка, беспокоилась о том, кто нас предаст, и жаждала информации, не принес моему телу никакой пользы.
Я отдохнула несколько минут, затем заставила себя подняться дальше по ступенькам.
Задыхаясь, я дернула деревянную дверь, открывая ограниченное пространство между стенами. Несколько коротких шагов к другой двери, и я оказалась в восточном крыле.
Оказавшись в его башне, моя ролевая игра должна была быть безупречной.
Мне не нужен никто, кроме Горана Маккензи.
Я повторяла это несколько раз снова и снова в своей голове. Ради моего ребенка, который нуждался во мне. Она того стоила.
Контрольный свет наверху показал, что Горан, как обычно, работает допоздна. Меня всегда интересовали зелья, которые он варил. Теперь я знала, что это было не зелье. Это был коварный план разрушить все, что мы любили, все, что мы построили.
Виверны. Я вспомнила, как слышала заявления Ала о том, что дракон есть дракон, а порода не имеет значения. Но Елена не оставила места для вопросов: им нельзя было доверять. Должно быть, с ней случилось что-то ужасное, связанное с Вивернами, чтобы она так яростно им не доверяла. Мой разум бушевал. Просто размышления о сценариях чуть не довели меня до безумия.
Наконец я добралась до его двери.
«Ты можешь это сделать, Катрина. У тебя нет выбора. Либо он, либо ты».
Я сделала глубокий вдох. Мое лицо онемело. В глазах заблестели слезы. Мне нужно было это сделать. Моя дочь должна вернуться домой.
Я постучала в его дверь и стала ждать.
Когда Горан открыл ее, его лицо просияло. Он не ожидал меня увидеть.
— Кэти, все в порядке?
Моя нижняя губа задрожала. Я покачала головой, бросаясь в его объятия.
Он заколебался, хотя желание прикоснуться к моему телу было очевидно по скованности его позы.
— Что с тобой происходит? Пожалуйста, мне нужно знать?
Я шмыгнула носом и протиснулась в его комнату в башне. Там было чисто, ничего на виду. Он всегда был таким скрытным и организованным человеком.
Я сделала глубокий вдох и обернулась.
— Мне не следовало выходить за него замуж! — плакала я. Он обнял меня своими длинными руками. — Почему ты не боролся за меня усерднее? — спросила я.
— Потому что
