операций, но он не был истинным командующим своих бойцов. Александр Ракицкий подчеркивает это: «Мы знали, что Паулюс был изначально начальником штаба 6-й армии, и, откровенно говоря, для этой должности он подходил гораздо больше. Чуйков проявлял внимание к частностям, ему всегда хотелось услышать различные мнения, он не принимал поспешных, неосмотрительных решений, на армейском КП мы ощущали себя единым коллективом. При этом Чуйков также выражал свои мысли четко и ясно и был очень решительным руководителем».
Мережко соглашается: «Чуйков всегда умел четко и определенно объяснить мотивацию своих действий и повести армию за собой. Он очень быстро принимал верные решения».
Ключ к победе в Сталинградской битве был в решительном руководстве: Чуйков был на него способен, а Паулюс нет.
Глава четвертая. Первый кризис
Первый критический момент для защитников Сталинграда наступил 14 сентября 1942 года. В этот день Чуйков с особенной силой проявил свой дар охватить ситуацию целиком и принять жесткие, но своевременные меры. Немецкие войска ворвались в город, и только смелые действия Чуйкова спасли Сталинград от сдачи врагу. Однако события в тот день развивались совсем по-другому, нежели их принято описывать среди историков битвы.
Вернемся немного назад. 12 сентября, когда Чуйков был назначен командующим 62-й армией, произошли два других важных события. Его оппонент Паулюс посетил штаб-квартиру Гитлера в Виннице, на Украине, чтобы согласовать план штурма Сталинграда. В Москве в это время советские военачальники Жуков и Василевский встречались со Сталиным и обсуждали возможность контрнаступления по флангам вражеских позиций, что в перспективе могло позволить окружить наступавшую 6-ю немецкую армию.
Визит Паулюса к фюреру изменил ход мыслей правителя Германии. Кампания на Кавказе отошла для Гитлера на второй план, и первостепенной задачей он избрал взятие Сталинграда, прельщенный политическим престижем, который сулила решительная победа на этом участке фронта. Его возрастающая одержимость захватом города привела к запоздалому возврату 4-й танковой армии на поддержку наступления. Танки подошли к Сталинграду с юга и соединились с 6-й армией Паулюса в начале сентября. Происшедшее заставило русских оставить последние линии обороны и отойти в город. Развивая успех, немцы быстро заняли возвышенности на западе Сталинграда и приготовились к полномасштабному штурму.
Несмотря на столь острую угрозу, сталинское Верховное командование, находившееся в Москве, предвидело возможность в дальнейшем контратаковать немцев. Было решено послать к Сталинграду дополнительные войска, собранные со всего Советского Союза, с тем, чтобы они нанесли удар по наиболее уязвимым флангам противника на реке Дон и в степи на юго-западе Сталинграда, пока основные силы немцев будут сосредоточены на штурме города. Однако для претворения в жизнь этого далеко идущего плана требовалось несколько месяцев: достаточные резервы не могли быть собраны ранее ноября 1942 года. Таким образом, сначала требовалось удержать Сталинград, а положение города вызывало крайние опасения. Выслушав суждения Жукова и Василевского о возможности контрнаступления, Сталин приказал им работать над этим, однако его безотлагательной заботой была защита города, носившего его имя.
Немцы преодолели рубежи обороны на подступах к Сталинграду, и казалось невероятным, что город сумеет продержаться дольше нескольких дней. В стремлении прорвать изоляцию города от остального фронта Сталин приказал провести серию атак по образовавшемуся в районе Рынка немецкому коридору через Волгу. Три наскоро оснащенные русские армии были брошены в наступление на врага, что привело к большим потерям и не принесло результата. Но советское Верховное командование также приняло и разумные меры, направив 13-ю гвардейскую дивизию Родимцева в Сталинград для усиления обороны города, что сыграло решающую роль в битве.
62-я армия Чуйкова к этому моменту представляла собой распадающееся на глазах объединение истерзанных в боях дивизий и обескровленных частей усиления. Ни одно из формирований не было укомплектованным полностью. 14 сентября Чуйков отмечал, что в одной из его танковых бригад остался совершенно исправным лишь один танк. Таким образом, количество дивизий и бригад, входивших в состав 62-й армии, не дает правильного и полного представления о численном составе и силе ее войск. Укомплектованная на сто процентов дивизия Красной Армии состояла из двенадцати-тринадцати тысяч бойцов. Чуйков столкнулся с ситуацией, когда одна из его дивизий насчитывала лишь полторы тысячи человек, в каждой из трех других не было и восьмисот, а еще одна уменьшилась по численности до размеров батальона – в ней оставалось лишь сто бойцов. Весь левый фланг армии прикрывала одна гвардейская дивизия, состав которой сократился до двухсот пятидесяти пехотинцев. Чуйков позднее описывал, с помощью какого ужасного конвейера его армии удавалось продолжать бои: «…наши бойцы (даже не подразделения) выползали из-под немецких танков, чаще всего раненые, на следующий рубеж, где их принимали, объединяли в подразделения, снабжали главным образом боеприпасами и снова бросали в бой».
Статистика красноречива. Несмотря на то что во время первого штурма города многие отборные немецкие части оставались на Дону, дожидаясь флангового прикрытия румынских союзников, и немецкая 6-я армия задействовала только свои головные дивизии, их численное превосходство над защитниками Сталинграда было подавляющим. Немцы обладали двойным превосходством по количеству пехоты, тройным – по мощи артиллерии и пятикратным по количеству танков, не говоря уже о поддержке авиации, безраздельно господствовавшей в воздухе.
Дополнительное беспокойство в 62-й армии 14 сентября 1942 года вызывала жестокая нехватка боеприпасов. Отчет НКВД показывает, что их было достаточно только на один день боев в городе, а объемы, переправляемые через Волгу, совершенно не соответствовали нуждам армии. Для городских боев требовалось крайне много боеприпасов: в сентябре 1942 года 6-я немецкая армия израсходовала более 23 миллионов патронов к винтовкам и автоматическому оружию, около 750 тысяч минометных снарядов, 685 тысяч танковых и артиллерийских снарядов, 178 тысяч ручных гранат.
До сих пор остается неясным, как Сталинград удержался в столь отчаянных обстоятельствах. Настроение многих защитников города по-прежнему оставалось безнадежным. Чуйков был решительно настроен прекратить отступление, но его решимость еще нужно было передать остальной армии, прежде всего через дивизионное командование. Первые сдвиги в этом направлении начались с прибытием в город генерала Александра Родимцева и его 13-й гвардейской дивизии.
Александр Родимцев: значение дивизионного командования
Александру Родимцеву исполнилось тридцать шесть лет, когда он руководил своей 13-й гвардейской дивизией в Сталинградской битве. Он был удостоен звания Героя Советского Союза за борьбу с фашистами во время гражданской войны в Испании. Его дочь Наталья вспоминает: «Отец отправился в Испанию добровольцем-пулеметчиком. В битве на Гвадалахаре, где чернорубашечники Муссолини были обращены в бегство, он в одиночку притащил несколько пулеметов на позицию и стрелял из них по очереди, создавая видимость, что там засела целая рота».
