Читаем без скачивания Тени. Бестиарий - Иван Наумов

Дойдя пешком до вокзала, с облегчением забрали предметы.

Не столько разочарованные увиденным на лекции, сколько озадаченные, они вернулись в свою гостиницу на окраине Кёльна. Запаслись двумя упаковками баночного пива и, попросив портье заказать пиццу, заперлись в «штабном» номере.

— И что это вообще такое было?

Даже неясно, кто задал вопрос — наверное, коллективное подсознание.

Защёлкали пивные крышки.

— Закрытая партия, — сказал Батлер.

— В смысле?

— Две стороны предпринимают какие-то осторожные шаги. Смотрят на реакцию друг друга. Делают ложные выпады.

— И каковы выводы? — Доновану не сиделось на месте, он бродил по номеру от двери к окну и обратно.

— В закрытой партии напряжение копится на определённом участке поля. А когда оно становится критическим, происходит прорыв. Мясорубка, мгновенный разрушительный шквал. Когда и если это случится, не хотелось бы оказаться на пути тяжёлых фигур. Теперь я даже не уверен, стоит ли соваться в их стационарный музей в Цвайбрюккене.

— Так что же — мы, получается, пешки? — возмутился Холибэйкер.

— Ну уж нет, — рассмеялся Донован. — Я думаю, мы — как минимум, лёгкие фигуры, ориентированные на быстрое перемещение и точечные удары. Наши предметы — не самые мощные из известных, зато они используются скрытно. А пешки… Пешки — это обычные люди. За время любой партии, как правило, большая их часть гибнет. Слишком неравны силы.

— Красивое сравнение, — задумчиво произнёс Батлер. — И нерадужные перспективы для младшего сотрудника группы. Кстати, сразу приходит в голову, что король немногим отличается от пешки. Чуть больше свободы перемещения, а в остальном он слабак.

— Хочешь сказать, у короля нет предмета? — подхватил Холибэйкер. — Как же он должен держать в узде своих ладей и ферзя?

— Чем ближе к единице соотношение сил противоборствующих сторон, тем выше потери обеих, — не обратив внимания на реплики подчинённых, развил тему Донован. — Лучшая война — быстрая война. В идеале — один точный удар. Никакой грубой мощи, бряцания арсеналами, патриотической истерии — ещё ничего не началось, а уже всё кончилось. Король противника покидает доску по естественным причинам, его армия дезорганизована, зрители могут идти пить кофе. Можно даже дать оппоненту сохранить лицо, сделать вид, что ничего не произошло.

— Как-то это не вяжется с нашей военной доктриной, шеф, — ухмыльнулся Холибэйкер. — Поправки к бюджету — всегда в бóльшую сторону.

— Не вижу противоречия, — пожал плечами Донован. — Выставлять напоказ одно, а пользоваться другим. Прекрасная тактика.

— Думаю, в следующем веке войны действительно станут такими, — сказал Батлер. — Фронты и окопы — в прошлом. Я горд тем, что мы на острие.

Последние слова были важны для Донована.

— Надеюсь, ты не забыл, — сказал он Батлеру, — что следующий предмет — твой.

Тот только кивнул, не поднимая глаз.

Глава 8. С пристрастием

Юго-запад Германии, точнее узнавать не стоит

3 марта 1999 года

— Хочешь, вырву ручник?

— Ну и тупая же шутка!

Эти двое никогда особо не ладили, Фитор и Энвер. Оба бывшие кикбоксёры, оба круглоплечие, толстошеие, с поломанными ушами и не слишком удачно вправленными носами. Не близнецы, конечно, но слепленные по одному лекалу, они всегда соревновались друг с другом — в деньгах, в важности дел, в преданности пронару. Иногда в жестокости.

Сегодня Бык достался Фитору, и он откровенно издевался над Энвером. Тот ожесточённо крутил баранку, стараясь не отстать от улетающей за горизонт серебристой машины. Их «БМВ» явно не уступала в скорости преследуемому «опелю», но гонщик из Энвера получился никудышный — на скорости выше двухсот он начинал побаиваться виражей и рефлекторно сбрасывал газ. А тут ещё и Фитор не давал расслабиться — того и гляди что-нибудь учудит от избытка сил.

— Куда он так шпарит?! — Энвер, снова прибавив скорость, то и дело поглядывая на спидометр, где стрелка завалилась вправо.

— От тебя удирает, — жизнерадостно заявил Фитор.

Он выудил из-под сиденья монтировку и теперь развлекался с ней, скручивая то в бублик, то винтом.

Вызвали бойцов внезапно — сдёрнули из спортзала посреди тренировки. Ни вымыться, ни переодеться в чистое. Когда зовёт пронар, заставлять его ждать не принято.

Пока Энвер забирал из гаража форсированную «БМВ», которую не разрешалось брать без особого разрешения, Фитор причастился у доктора Руая пилюльками и получил от пронара Быка. Инструкции были короткие и понятные.

Припарковались у музея, дождались клиента — черноволосого парня лет двадцати — двадцати пяти, не худого и не толстого, не высокого и не низкого, короче, не особо приметного — если б только не глаза.

Парень сел в прокатную «Вектру», бойцы потихоньку тронулись за ним. Клиент оказался шустрым, видно, в детстве в Шумахера не наигрался. Еле нагнали его у аутлета, там он, похоже, кого-то подсадил к себе — и тут же снова начали отставать, стоило выехать на автобан. Шило в заднице, а не клиент!

— Как думаешь, — спросил Энвер, — он с чем ходит?

Так они обычно говорили про фигурки.

— Думаю, у него гепард какой-нибудь. Или рыба-меч. Сейчас разгонится до трёхсот и взлетит, — благодушно фантазировал Фитор. — А ты рули-рули, тебе потом объяснять, если что!

Серебристый «опель» далеко впереди перестроился вправо.

— Смотри, сворачивает!

— Там и возьмём его, — заключил Фитор.

Бык мутил его разум, накачивая не только физической силой, но и самоуверенностью.

— Ты поостынь, боец! — напрягся Энвер. — Это сербская бензоколонка.

— Да хоть британской королевы!

— Остынь, говорю! Хочешь пронара с Вуком стравить? Я туда не сунусь. Давай на въезде подождём.

У балканских эмигрантов в Райнланде староста сербской общины Вук пользовался не меньшим авторитетом, чем Джак Уштар. Югославы селились, в основном, ближе к Франкфурту, развивали «белый» бизнес наравне с криминальными схемами, всё как у всех. Вук и Уштар старались утрясать возможные конфликты — войн хватало на исторической родине, а сюда, в сытую Европу, люди приезжали за спокойствием и заработком. Лучше уж худой мир, повторяли оба — и старались не слишком наступать друг другу на мозоли. Формальная граница между сербской и албанской зоной влияния проходила где-то между Майнцем и Саарбрюккеном.

— Ладно, — неохотно согласился Фитор. — Но я бы зашёл, осмотрелся. Если он не один, хоть посмотрим, с кем.

— Э, нет! — Энвер покрутил головой. — Пойдёшь с Быком — разнесёшь там всё. Не помнишь, как это бывает?

Фитор заулыбался — он помнил.

— Здесь оставлю, — принял он решение.

— Не боишься, что я заберу? — поддел Энвер.

— Давай, рискни, удачи тебе.

Оба прекрасно знали, что, заранее не выпив пилюли Руая, к предмету лучше даже не прикасаться.

— Короче, идёшь по-быстрому, сечёшь расклад, и сразу назад! — Энвер ушёл в крайний правый, включил поворотник. — Если с парнем есть кто-то второй, рассмотри внимательно — надо пронару докладывать. Я встану тут, на полпути.

— Не учи!

Фитор открыл бардачок, положил туда металлическую фигурку Быка.

Добавил:

— Стереги его!

«БМВ» свернул с трассы и остановился так, чтобы было видно одновременно и бензоколонку, и выезд, и торговое здание. Фитор вылез из машины и вразвалочку пошёл ко входу. Всё было в порядке: серебристый «опель» стоял тут как тут, припаркованный неподалёку от крыльца.

Фитор с удовольствием размял ноги, пока шёл по холодку. Ему не сиделось в машине, хотелось действия, да поскорее. Хотя Бык остался в машине, Фитор всё ещё чувствовал остаточное бурление крови, позволяющее мышцам преодолевать сверхусилия, а кулакам — ломать бетонные стены. Сейчас бы тёлку, подумал он. Разогнать адреналин, снять напряжение.

Это только в кино бойцов показывают тупыми животными. Фитор не замыкался на «работе» — его интересы были шире, чем у иных умников. Особенно после того, как года три назад ему впервые доверили Быка, и на первом задании он без труда перевернул грузовик-трёхтонку. Фитор выучил на латыни название всех мышц, в свободное время читал методические пособия по культуризму и спортивной медицине. Тонус, молочная кислота, адреналин — эти термины были для него не пустым звуком. Он любил своё тело и прислушивался к нему, пытаясь получше разобраться, как и почему этот сложный агрегат функционирует без сбоев, и что с ним происходит, когда рядом оказывается всемогущий Бык. Куда исчезают естественные барьеры возможностей, за которыми при сверхнагрузках неизбежно должно было бы следовать разрушение организма — но не происходило благодаря чудодейственной фигурке.