Читаем без скачивания Домработница царя Давида - Ирина Волчок

— Давид Васильевич очень хороший, — не останавливаясь, откликнулась Аня. — Пацан с ним — это не охрана, а племянник.

И, уже выходя из подъезда, услышала, как Олежек пренебрежительно пробормотал:

— Тогда ясно… А я думаю: чего такую шелупонь в охранники брать?

Самой Ане в голову не пришло бы давать Ваське такую характеристику. Но то, что Васька и у кого-то другого не вызывал одобрения, — это почему-то радовало. Хотя у сердитого Олежека, похоже, вообще никто особого одобрения не вызывал…

Возле бетонных плит на краю оврага никого не было. Так и раньше иногда бывало — бомжи либо уходили, не дождавшись её, либо приходили позже, а она просто оставляла на условленном месте принесённое. Аня выгрузила из сумки свёртки и банки, немного подождала, оглядываясь, никого не дождалась — и собралась уходить.

— Добрый день, — сказал голос Александра Викторовича, того самого, который казался Ане ряженым.

Голос был, а самого Александра Викторовича не было. Однажды Аня вычитывала глупую фантастическую повесть, в которой пришельцы то и дело сливались с окружающим ландшафтом, вызывая этим недоумение у аборигенов. Аборигены пытались вступить с пришельцами в контакт, а те — то явятся, то растворятся. Больше ничего не делали, только без конца сливались с ландшафтом. Зачем тогда прилетали? Действительно странно. Может быть, якобы старик Александр Викторович тоже слился с ландшафтом, чтобы не вступать в контакт с Аней? Тогда зачем поздоровался? Не поймёшь этих пришельцев.

— Я здесь, — сказал голос Александра Викторовича, а потом и сам Александр Викторович показался из оврага. — Здравствуйте, Аня. Я там костёр хотел развести, картошки для всех напечь. Мы не знали, придёте вы сегодня или нет, вот я на всякий случай картошки и… э-э-э… наворовал.

— Не обманывайте, — неожиданно для себя сказала Аня. — Ничего вы не воровали. Вы её купили, да?

— А мне говорили, что вы всегда верите людям! — Александр Викторович засмеялся. — Ничего я не покупал. Я её заработал. Окучивал на даче, вот мне и выдали полведра картошечки. А как вы догадались?

— От вас опять кофе пахнет, — сказала Аня. — И зубы у вас здоровые. И на самом деле вы не старый, а притворяетесь. Зачем? Может быть, вы в федеральном розыске?

— Надо же, какие страшные слова вы знаете, — удивился Александр Викторович. — Преступник в розыске — это очень опасно. С преступником в розыске нельзя говорить так откровенно. Вы это понимаете?

— Понимаю, — печально согласилась Аня. — Ни с кем нельзя говорить откровенно… С преступником нельзя, с начальником нельзя, с подругами нельзя, с мужем нельзя… Я всю жизнь это слышу. А если не откровенно — тогда как? Пахнет кофе, а говорить, что пахнет водкой, — так, что ли? Вам не кажется, что это как-то… странно?

— Я не преступник в федеральном розыске, — серьёзно сказал Александр Викторович.

— Я так и думала… — Аня вздохнула и призналась: — Хотя мне всё равно. То есть не то, чтобы совсем всё равно, но ведь все люди хотят есть. И никто не знает, в каких обстоятельствах окажется завтра. Да вы и сами лучше меня знаете, что в жизни всякое бывает.

— Бывает, бывает… — Александр Викторович смотрел на нее задумчиво и как-то озабоченно. Даже тревожно как-то. — Аня, я тебя не хочу пугать, но ведь и убийцы бывают. Маньяки, садисты. Ты что, даже не слышала о таких?

— Вы тоже думаете, что я ненормальная? — спросила Аня. — Ну да, многие думают… Всё я понимаю. Ну, убийцы, маньяки, ну, бывают, я не только слышала, но и читала, и даже очень много. Но в жизни пока не встречала.

— Повезло, — пробормотал Александр Викторович. — А вот я встречал. А ты не в курсе, что за маньяк за нами сейчас следит?

Он смотрел через её голову, и Аня невольно оглянулась, хотя и подозревала, что её просто разыгрывают. Оказалось — нет, не разыгрывают. От железной ограды в глубину двора стремительно шарахнулась знакомая фигура, перебежала детскую площадку и скрылась за углом дома. Васька. Ну вот, мы так не договаривались… Он же должен сейчас в тире стрелять.

— Ты его знаешь, — догадался Александр Викторович. — Это не маньяк?

— Племянник хозяина, — недовольно сказала Аня. — Вот этот как раз похож на маньяка. Но если что — царь Давид меня защитит. Ладно, я побегу, не буду остальных ждать. Я думаю, вы всё сами не съедите. Не знаю, когда в следующий раз смогу придти. Если никого не застану, то оставлю всё в ящике в шалаше, чтобы собаки не растащили. До свидания, я побежала.

Она действительно побежала бегом, надеясь попасть в квартиру раньше Васьки. Она почему-то была уверена, что если Васька придёт первым, то обязательно расскажет царю Давиду о ней. О том, что она тайно встречается с неизвестными людьми за домом на краю оврага. И даже передаёт этим неизвестным людям вынесенные из квартиры вещи. Наверняка — не принадлежащие ей. Это вызывает серьёзные подозрения и опасения. Кто же будет держать на работе человека, который что-то тащит из дома и передаёт это неизвестным людям?

— Вернулась? — рассеянно спросил царь Давид. — Быстро. А чего так мало гуляла?

— Я не гуляла, — выпалила Аня очень решительно. — Я кое-какую еду бомжам отнесла. Только то, что вы есть не стали, а до вечера не доживёт. Ведь нельзя же выбрасывать, да? Вот я и отнесла. Это ничего?

— Да ничего, — несколько удивлённо откликнулся царь Давид. — Как хочешь, мне всё равно. А ты чего, всех бомжей кормишь?

И Аня торопливо, но всё равно с какими-то ненужными и наверняка не интересными ему подробностями, стала рассказывать царю Давиду о своих бомжах, и почему они стали бомжами, и о том, что Евгений Михайлович обещал вылечить спину Льва Борисовича, а уголовника Колю убили за металл, и о том, что Галину Андреевну выгнал из дома единственный сын, а её, Аню, некоторые считают сумасшедшей, потому что всех голодных всё равно не накормишь, так и незачем душу рвать…

— Ты чего кричишь, а? — вдруг перебил её суматошную скороговорку царь Давид. — Вон, даже задыхаешься! Хватит нервов, девочка, я всё понял, не надо больше кричать. Я тебе уже сказал: делай, что считаешь нужным. Ты им вино не носишь, нет? Это правильно. А остальное — дело твоё. Почему ты должна что-то кому-то объяснять?

— Спасибо, — растерянно сказала Аня. — Спасибо большое, Давид Васильевич. Я не буду злоупотреблять, честное слово. Вы хороший человек. А я боялась, что меня уволят за такие… э-э-э… ненормальные поступки.

— Кто ж тебя так напугал?.. — начал царь Давид.

Над входной дверью с печальной интонацией дзинькнул колокол.

— И как мы ключи забыли? — с досадой сказал царь Давид. — Совсем головой не думали… Открой Ваське, ладно? А то я пока дохромаю…

Аня побежала к двери, на ходу радуясь, что успела рассказать царю Давиду всё, и теперь Ваське просто нечего добавить.

— Ага, — злорадно сказал Васька, хватая Аню за локоть. — Явилась — не запылилась… Ну, пойдём, расскажешь нам всю правду. Облегчишь душу чистосердечным признанием.

Он потянул Аню за собой, но она попыталась вырвать у него свой локоть и укоризненно сказала:

— Зачем же по чистым полам — в уличной обуви? Ведь тапки — вот они, в шкафчике, прямо у входа!

— Ты кто такая, чтобы мне указывать? — ласково спросил Васька и сильно дёрнул её за руку. — Иди, иди. Или боишься, что правда выплывет?

Глупый этот Васька. И грубый. Вылитый маньяк.

Аня вздохнула и пошла к кабинету царя Давида, с обидой думая, что от Васькиной хватки на локте обязательно останутся синяки.

— Дядь Давид, а ты знаешь, что твоя новая кухарка встречается с уголовным элементом? — торжествующе спросил Васька, втаскивая Аню в кабинет. — Я своими глазами видел! Только что! Вот вам и мимоза-недотрога! Нашла бойфрэнда по вкусу. За домом прятались. Дядь Давид, ты бы видел этого гоблина! Между прочим, она ему что-то передала. Ты проверь: ничего не пропало?

— Васька, отпусти девочку, — ласковым голосом посоветовал царь Давид.

Очень ласковым голосом посоветовал. Но Васька мгновенно разжал пальцы. И даже руку отдёрнул. И даже, кажется, по стойке «смирно» встал. То-то. Аня с облегчением перевела дух и даже улыбнулась. Царь Давид тоже улыбнулся, подмигнул ей и сказал:

— Аня, откроем этому бдительному стражу нравственности государственную тайну? Пожалуй, откроем. Чтобы не страдал. Видишь ли, дорогой племянник, Аня встречалась не с уголовным бойфрэндом, а с агентом национальной безопасности. Специальное задание, понимаешь? Она должна была передать ему совершенно секретное донесение. Юстас — центру… Ну, ты должен помнить, кино такое было. Аня, подтверди, что это правда.

— Правда, — подтвердила Аня. — Было такое кино.

— Вы сговорились, — догадался Васька. — Кино! Вот уж действительно кино… Дядь Давид, я сам видел, честное слово!..

— Забудь, — приказал царь Давид. — Забудь, Васька, всё, что видел. Свидетели долго не живут.