Читаем без скачивания Междуглушь - Нил Шустерман

И наконец маленькая девочка, видно, самая храбрая из всех, подошла поближе и спросила:

— Ты прилетела, чтобы забрать Владыку Смерти в преисподнюю?

Вопрос привёл Мэри в замешательство, но лишь на краткий миг. Она тепло улыбнулась малышке.

— Я здесь для того, чтобы помочь, — промолвила Мэри. — Передай, пожалуйста, мистеру Капоне, что прибыла Мэри Хайтауэр и желает с ним встретиться.

Девочка убежала, а гостья осталась ждать, отказываясь вступать в разговоры с другими послесветами: Мэри знала, что поступи она иначе — и Мопси расценит это как вызов его власти, а ей хотелось этого избежать. Во всяком случае, пока.

Прошло десять минут, и малышка вернулась — всё так же бегом.

— Его преосвященство хочет видеть вас немедленно!

— «Его преосвященство»? — воскликнула Мэри. — Мне кажется, этим титулом именуют только Папу римского и других высокопоставленных духовных особ!

Девочка смущённо потупилась.

— Не могу знать, Ваше высочество.

— Не надо называть меня так, — сказала Мэри. — Ты можешь обращаться ко мне просто «мисс Мэри».

— Да, мисс Мэри, — послушно отозвалась девочка. Она подняла голову и на её личике появился едва заметный намёк на улыбку — наверно, первую за многие-многие годы.

Малышка повела Мэри к огромному зданию с надписью «Транспорт». Сверху дверь обрамляла высокая золотая арка. Похоже, чикагский босс решил оказать своей гостье королевский приём.

— Мне сказали привести вас сюда, — проговорила девочка, останавливаясь у порога.

— Кто сказал? — спросила Мэри. — О ком ты говоришь?

Внезапно из тёмного дверного проёма вынырнуло несколько фигур, и Мэри крепко схватили чьи-то руки — пожалуй, несколько чересчур крепко. Она к такому обращению не привыкла.

— Она говорит о нас.

Трое могучих «горилл» затащили Мэри внутрь помещения, захлопнули дверь прямо перед носом маленькой проводницы, а затем повлекли новоприбывшую дальше — в обширный, скудно освещённый зал размером с авиационный ангар.

Выставочный павильон средств транспорта не содержал никаких средств транспорта. Огромное пространство было совершенно пусто, если не считать статуи Меркурия в крылатых сандалиях, одиноко стоявшей в центре. Вот к этой-то статуе трое амбалов и приковали Мэри, защёлкнув кандалы на её запястьях и щиколотках. Похоже, всем её надеждам и замыслам конец...

— Кто из вас Мопси Капоне, шуты вы гороховые? — прошипела Мэри. Её встревожила не только ситуация, в которую она угодила, но и злоба, прозвучавшая в собственном голосе. А ей-то казалось, что она способна сохранять самообладание в любых обстоятельствах! По всей видимости, нет.

— У Владыки Смерти есть дела поинтереснее, чем возиться с пленниками, — процедил самый большой из «горилл».

Похоже, «Владыка Смерти» подбирал себе солдат с учётом определённых качеств: сила, устрашающая физиономия и одежда, в которой те умерли. Все трое носили костюмы — правда, из различных периодов времени, но всё равно — официальные костюмы. «Горилла» в серой паре справа от Мэри выступил вперёд и торжественно изложил ей, по-видимому, то же самое, что и каждому послесвету, которому не повезло попасть в это ужасное место:

— Ты теперь являешься собственностью Мопси Капоне и посему не имеешь никаких прав, кроме тех, коими наделит тебя мистер Капоне. Тебе разрешается говорить только тогда, когда к тебе обратятся. Ты будешь выполнять всё, что тебе повелят. Когда мистер Капоне либо кто-нибудь из нас проходит мимо, ты обязана потупить взгляд. Если ты ослушаешься любого из вышеперечисленных установлений, тебе заткнут рот, привяжут к бетонному блоку и вышвырнут в живой мир, где ты тотчас пойдёшь к центру Земли. Понятно ли тебе всё вышеизложенное или необходимо повторить?

Они ожидали ответа от Мэри, но та не произносила ни звука, лишь прожигала их яростным взглядом, наотрез отказываясь хоть чуточку опустить глаза.

Амбал в сером костюме наклонился и проорал ей прямо в лицо:

— Я сказал: «Понятно тебе всё вышеизложенное или необходимо повторить?»

— Не надо повторять, — наконец отозвалась она. — И как долго меня здесь продержат?

— Никаких вопросов! — рявкнул он. Потом добавил: — Будешь торчать здесь столько, сколько будет угодно боссу. Может, месяц, может, год, а может и вечность.

Ах Спидо, Спидо! Если б она только послушалась его! Оставалось надеяться, что в Мопси Капоне взыграет любопытство и он придёт взглянуть на свою пленницу — хотя бы лишь для того, чтобы позлорадствовать. Встреча лицом к лицу могла бы улучшить положение Мэри.

Только теперь она опустила глаза, и амбал в сером, удовлетворённый, отступил.

— Твой воздушный шарик, — добавил он, — теперь принадлежит Владыке Смерти, так же как и все твои послесветы.

Мэри рванула свои цепи, но всё попусту. Вот, значит, как всё обернулось. Её промах не только стоил свободы ей самой, но и обрекал на рабство её подопечных. Страх пронзил её, словно нож живое сердце, но она ничем его не выказала. Вместо этого Мэри проговорила, вложив в свои слова всё презрение, на которое была способна:

— Это не шарик. Даже последний дурак понял бы, что это дирижабль.

На что самый большой из амбалов спокойно ответил:

— Он то, что будет угодно Мопси Капоне.

Засим вся троица удалилась, оставив Мэри горько раскаиваться в своей самонадеянности у подножия летающей статуи, неспособной летать.

Мопси Капоне, Владыка Смерти и Господин Белого города отличался редкостной хитростью, которая позволила ему собрать, вернее, заключить под свою «защиту» чуть ли не тысячу послесветов. Босс Чикаго рассматривал послежизнь как непрерывное соревнование, очки в котором начисляются за причинение наибольшего количества вреда ближнему своему. Идея сбросить с трона знаменитую «Мэри, королеву сопляков» была его заветной мечтой. Да, такой подвиг добавлял в его копилку огромную сумму баллов. Однако, как и надеялась Мэри, восторг по поводу того, что мечта хозяина Чикаго осуществилась, пробудил его любопытство. Правда, не сразу, поскольку Мопси сначала как следует наигрался своей новой игрушкой — «Гинденбургом», упорно обзывая его «воздушным шариком». Никто не отваживался поправить Владыку, даже Спидо, которому пригрозили: «Если откажешься выполнять свои обязанности пилота, колыбельную тебе будет петь не мамочка, а магмочка».

Неделю Владыка забавлялся полётами над Чикаго, и, наконец, они ему надоели. Вот тогда-то его мысли и обратились к овеянной легендами девушке, заключённой в павильоне средств транспорта. Он не хотел принижать себя визитом к ней, поэтому приказал троице своих приспешников доставить пленницу к нему.

Неделя в неволе не сломила её дух. Чтобы усмирить Мэри Хайтауэр, одних кандалов и одиночества мало. Хотя, вообще-то, пару-тройку раз она впадала в грёзы наяву и воображала себе, как Ник забыл все их разногласия и сейчас несётся на своём поезде в Чикаго ей на выручку... Собственные фантазии привели её в бешенство — Мэри не была и никогда не будет девой в беде, которой требуется помощь рыцаря в сияющих доспехах!

Наконец, появились гориллы, сняли с неё кандалы, вытащили на улицу и повели к гигантскому колесу обозрения. Мэри шла с высоко поднятой головой. По сторонам дороги собирались толпы — взглянуть на знаменитую пленницу, но стоило только кому-нибудь из стражников нахмуриться — и все бросались врассыпную.

Колесо Ферриса представляло собой не просто аттракцион в парке развлечений. Каждая из его длинных, прямоугольных гондол размером с железнодорожный вагон могла вознести несколько десятков человек на головокружительную высоту. Дверь самой нижней гондолы стояла открытой; Мэри проводили внутрь того, что, по всей видимости, считалось тронным залом Владыки Смерти.

Троном служило красное кожаное кресло, а сидевший в нём мальчик... М-да, не такого Мэри ожидала. Мопси Капоне был пухлым тринадцатилетним парнишкой, одетым в двубортный костюм в тонкую полоску. Костюм, пожалуй, был толстячку тесноват. Мэри пришло в голову: а не решил ли Мопси, случаем, что раз он умер в костюме гангстера, то ему и надо стать гангстером? Или, может быть, он попросту позабыл, кто он такой, вот и решил подогнать себя под свой внешний вид? По покрою костюма Мэри заподозрила, что толстяк обретается в Междумире уже по крайней мере лет пятьдесят.

Зато происхождение имени Мопси не вызывало сомнений. У него были неприятные глаза навыкате и курносый приплюснутый нос с ноздрями наружу — как будто он умер, когда прижимался лицом к стеклу. Он так был похож на мопса, что у Мэри появилось чувство, будто тот вот-вот залает.

Гориллы заняли места за спиной своего хозяина и с неприступно-наглым видом сложили руки на груди. В помещении был и ещё кое-кто — в углу затаилась какая-то девица, наблюдавшая за происходящим без особого интереса. В её волнистых светлых волосах, давно позабывших о расчёске, запутались былинки и колючки; кожа девицы, однако, была очень смуглой, так что определить её расовую принадлежность было затруднительно; на шее болтался безвкусный кулон с небесно-голубым камнем. Холодный взор незнакомки показался Мэри ещё более неприятным, чем пронизывающий взгляд тараканьих глаз Мопси.