Читаем без скачивания Третий секрет - Стив Берри

Минута прошла в молчании, затем Нгови повторил вопрос. Еще одна минута тишины. Вопрос прозвучал в третий раз.

Выдержав паузу, Нгови, как и полагается и подобных случаях, объявил:

— Папа умер.

Он наклонился и поднял правую руку Климента. Безымянный палец украшал Перстень Рыбака.

— Странно, — тихо вымолвил Нгови, — обычно он не носил его.

Мишнер знал, что это правда. Громоздкий золотой перстень, как правило, служил не украшением, а печаткой. Он изображал святого Петра в образе рыбака, вокруг шла надпись с именем Климента и датой его восшествия на престол. После прошлого конклава его надел на палец Климента тогдашний камерленго. Обычно им запечатывали папские бреве.[15] Как правило, папы его не носили, а Климент особенно пренебрегал им.

— Может, он знал, что мы будем искать его, — предположил Валендреа.

Наверное, так оно и есть, пронеслось в голове у Мишнера. Видимо, он готовился заранее. Это было так похоже на Якоба Фолкнера!

Нгови снял перстень с желтого скрюченного пальца и положил его в черный бархатный чехол, лежавший тут же на столе. Потом в присутствии всех кардиналов он разобьет молоточком и перстень, и свинцовую печать Папы. До избрания нового Папы никто не сможет поставить его печать ни на какую бумагу.

— Готово, — сказал Нгови.

Мишнер понял, что процедура передачи власти завершена. Тридцатичетырехмесячное правление Климента XV, двести шестьдесят седьмого преемника святого Петра, первого немца на папском престоле за последние девятьсот лет, окончилось.

И он уже не папский секретарь. Теперь Мишнер простой монсеньор, временно находящийся в распоряжении кардинала-камерленго Святой римской церкви.

Глава XXXIII

Рим, аэропорт Леонардо да Винчи

13 ноября, понедельник

12.25

Катерина бежала по зданию аэропорта Леонардо да Винчи к стойке регистрации авиакомпании «Люфтганза». Она заказала билет на франкфуртский рейс в час дня. Куда она полетит оттуда, она не знала, но об этом она будет думать завтра или послезавтра. Главное — что и Том Кили, и Колин Мишнер остались в прошлом и пора уже подумать о себе. Ей очень стыдно, что она обманула Мишнера, но поскольку она больше не встречалась с Валендреа, а Амбрози почти ничего не сказала, то, наверное, ее обман простителен. Так, во всяком случае, она объясняла происшедшее самой себе.

Она рада, что с Томом Кили покончено. Хотя уверена, что он о ней и не вспомнит. Он теперь идет в гору, и ему не требуется нахлебница, которой она себя ощущает последнее время с ним. Правда, ему нужен кто-нибудь, кто делал бы за него всю работу, которую он впоследствии станет выдавать за свою. Но он, вне всяких сомнений, без труда найдет себе заместительницу на ее место.

Терминал был переполнен, но она вдруг заметила, что вокруг установленных в зале телеэкранов собираются люди. Какая-то женщина заплакала. Катерина задрала голову вверх. Монитор показывал сейчас панораму площади Святого Петра, вид с высоты птичьего полета. Подойдя ближе, она расслышала слова:

«Здесь царит всеобщая скорбь. Смерть Климента Пятнадцатого оплакивают все, кто любил понтифика. Нам будет его не хватать…»

— Папа умер? — произнесла она вслух.

Рядом какой-то мужчина в шерстяном пальто, не отрывая взгляд от экрана, ответил:

— Умер сегодня ночью во сне в Кастель-Гандольфо. Упокой Боже его душу.

Она была потрясена. Умер тот, кого она много лет ненавидела. Она не знала его лично — Мишнер пытался однажды их познакомить, но она отказалась. Тогда Якоб Фолкнер был архиепископом Кёльнским. Он воплощал для нее все то, что она так презирала в традиционных религиозных культах, не говоря уже об их борьбе за Мишнера. Она проиграла то сражение и с тех пор возненавидела Фолкнера. Не за то, что он сделал или не сделал, нет. За то, что он для нее символизировал.

Теперь он мертв. Колин, должно быть, места себе не находит.

Она должна идти к стойке регистрации и лететь в Германию. Мишнер справится без нее. Но скоро выборы нового Папы. Новые назначения. В Рим устремятся новые священники, епископы и кардиналы. Она достаточно хорошо знает политическую кухню Ватикана, чтобы понять, что время соратников Климента прошло. Их дни в Ватикане сочтены.

Ей все это безразлично. Безразлично. Однако не совсем. Как же трудно избавиться от старых привязанностей!

Она поколебалась еще несколько мгновений, решительно развернулась и с чемоданом в руке направилась к выходу из терминала.

Глава XXXIV

Кастель-Гандольфо

13 ноября, понедельник

14.30

Валендреа внимательно разглядывал собравшихся кардиналов. В воздухе чувствовалось необычное напряжение. Многие нервно расхаживали по залу. Всего в зале резиденции собралось четырнадцать кардиналов, в основном служащие Курии или занимавшие посты неподалеку от Рима. Все те, кто отреагировал на сообщение, разосланное три часа назад всем ста шестидесяти членам священной коллегии.

КЛИМЕНТ XV УМЕР. НЕМЕДЛЕННО ПРИЕЗЖАЙТЕ В РИМ.

Тем, кто находился в радиусе ста миль от Ватикана, было разослано еще одно сообщение с требованием явиться в Кастель-Гандольфо к 14.00.

Начинается междуцарствие — время между смертью одного Папы и избранием следующего. Время неопределенности, когда бразды папского правления ослабевают. В минувшие столетия в такие периоды все старались прибрать к рукам кардиналы, стремящиеся заручиться поддержкой на конклаве ценой либо посулов, либо угроз.

Валендреа тосковал по тем временам. Побеждать должен сильнейший. Слабым не место на вершине. А современные выборы Папы больше похожи на игру. Борьба ведется перед телекамерами, с использованием опросов общественного мнения. Важнее избрать не самого компетентного, но самого популярного кандидата. Что в первую очередь и объясняло, не раз думал Валендреа, почему Якоб Фолкнер смог совершить такой стремительный взлет.

Он вполне доволен составом аудитории. Почти все собравшиеся — на его стороне. По его последним подсчетам, он не уверен, что наберет две трети плюс один голос, необходимые для победы в первом туре. Но с помощью собственных усилий, Амбрози и магнитофонных записей он рассчитывал за предстоящие две недели обеспечить себе требуемую поддержку.

Как поведет себя Нгови? Последний раз они разговаривали в спальне Климента. Остается надеяться, что африканцу хватит благоразумия. Валендреа поискал его глазами. Нгови стоял в дальнем конце длинного зала у изящного камина из белого мрамора среди других князей церкви.

— Ваши преосвященства, — произнес Нгови, — чуть позже я раздам вам поручения, касающиеся подготовки похорон и проведения конклава. Необходимо обеспечить достойное погребение Климента. Верующие любили его, и надо дать им возможность проститься с ним подобающим образом. Поэтому сегодня вечером мы отправим тело обратно в Рим. В соборе Святого Петра состоится торжественная месса.

Многие кардиналы закивали.

— Известно ли, отчего умер Святой Отец? — спросил один из них.

Нгови в упор посмотрел на спрашивающего.

— Сейчас это устанавливается.

— А разве что-то не так? — спросил другой.

Нгови держался невозмутимо.

— Похоже, он мирно почил во сне. Но я не врач. Причину смерти установит его личный доктор. Мы все знаем, что здоровье Святого Отца постоянно ухудшалось, так что его кончина не стала для нас полной неожиданностью.

Валендреа понравилось выступление Нгови. Но в душу закралась тревога. Сейчас Нгови оказался во главе собрания, и было заметно, что ему нравится эта роль. За последние несколько часов африканец уже успел распорядиться, чтобы папский церемониймейстер и Апостольский совет приступили к управлению Святым престолом. По традиции именно эти учреждения возглавляли Курию во время междуцарствия. Кроме того, Нгови начал хозяйничать в Кастель-Гандольфо. Он уже успел приказать охране без его разрешения не впускать в резиденцию никого, включая кардиналов, а также распорядился опечатать папские апартаменты в Апостольском дворце.

Еще Нгови связался с пресс-службой Ватикана, поручив ей подготовить официальное заявление о смерти Климента, и отрядил троих кардиналов на встречу с представителями СМИ. Всем остальным было рекомендовано воздержаться от любых интервью. Сотрудникам дипломатических представительств Ватикана во всем мире также предписывалось не идти на контакт с прессой, но предлагалось связаться с Главами государств, где они находятся. Уже поступили выражения соболезнования из США, Британии, Франции и Испании.

Все эти действия Нгови вполне соответствовали обязанностям кардинала-камерленго, так что по большому счету у Валендреа не было повода для сильного беспокойства. Но ему совершенно не хотелось, чтобы уверенность Нгови передалась кардиналам. В новой истории церкви только двоих камерленго впоследствии избирали папами, поэтому эту должность нельзя расценивать как ступень к престолу. Но, к сожалению, то же самое можно было сказать и о должности государственного секретаря.