***
Шон вытащил себя из постели. Он мог поспать еще. Его тело кричало об этом, но лицо Калли преследовало его. Ощущение ее в объятиях, звуки ее дерзкого смеха, навязчивая красота ее выразительных глаз, пока он наполнял ее тело... черт, как он пошел на простейшую миссию и в конечном итоге влюбился?
Более десяти лет он был женат на работе. Однажды он потерял невесту из-за своего значка. Он потерял связь со всеми своими старыми приятелями, кузенами и всеми, кто когда-то занимал его «нормальную» жизнь.
Но всего за несколько месяцев Калли изменила его приоритеты. Она имела значение. Она заполнила ту его половину, о существовании которой он даже не подозревал. Она воскресила его, просто став самой собой – милой, дерзкой, доброй, непредсказуемой. Черт побери, он должен найти ее прежде, чем это сделает кто-то с гнусными намерениями.
Шон включил горячий душ, и стоя под струями воды пытался думать о местах, где мог бы искать свою возлюбленную. Вчера, после того как вздремнули, они с Торпом возобновили поиски, ходя по улицам и открывая двери почти во все казино, бары и круглосуточные закусочные, которые они могли найти в пределах пешей досягаемости. В четыре часа утра они, наконец, решили передохнуть. Он сказал Торпу, что будет работать над новым планом, но, по правде говоря, у него заканчивались идеи.
Где, черт возьми, она может быть? Беспокойство скрутило его внутренности и звенело в голове, как выстрел, вызывая один тревожный звонок за другим.
Через полчаса Торп втиснулся в кабинку напротив него в закусочной отеля. Несмотря на безукоризненную одежду, мужчина выглядел уставшим, и чувствовал себя точно также.
– Есть что-нибудь новое от Логана или Элайджи? – с надеждой спросил Шон.
Торп мрачно покачал головой.
– Со вчерашнего дня ничего. Может быть, Калли в стриптизе.
За последние двадцать четыре часа он тысячу раз мысленно повторял это.
– Весьма маловероятно. Любой, кто возьмет ее на работу, будет настаивать на надлежащем удостоверении личности. С тех пор как Калли оставила свои фальшивые водительские права в Далласе, зная, что мы отследим это имя, они ей теперь ни к чему. Возможно, у нее есть еще один псевдоним, но она не будет держать его долго, и она не попросила бы Логана о помощи, если бы чувствовала себя в безопасности. Кроме того, видеонаблюдение в стриптиз-клубах будет гораздо более серьезным. Там безопасность на высоком уровне. Калли не пошла бы туда добровольно. Она слишком умна.
– В этом есть смысл, – Торп устало вздохнул, затем рассеянно поблагодарил официантку, которая приняла заказ и наполнила чашки кофе. – Похоже, мы прочесали каждый дюйм этих улиц. Я не знаю, куда еще пойти.
Единственными местами в центре города, которые оставались для поиска, были действительно очень неприятными. Опасные притоны для развращенных преступных элементов. Но он держал это при себе. Торп, похоже, уже был готов сорваться. Напряжение от того, что он не мог найти Калли, давило и на него. Если у Шона и были когда-то какие-то иллюзии относительно чувств Торпа, то теперь они исчезли. Как бы ему ни было неприятно это признавать, он искренне любил ее.
– У меня есть еще несколько идей, – Шон попытался небрежно пожать плечами. – Ты хоть немного поспал? Нам предстоит еще один долгий день.
– Я поспал часа три. А потом… никак, – он сделал глоток кофе, поморщившись, когда дымящееся варево коснулось его языка. – Мне снился сон, что Калли нуждается в помощи, как она одна плачет. Я не мог этого вынести. Я знаю, что она очень способная девушка, но…
Шон одарил его печальной улыбкой.
– Я в том же лагере, приятель. Я проснулся, думая, не сошел ли я с ума. Насколько хорошо я знаю эту девушку? Я знаю человека, которого она мне показала. Я любил эту женщину. Но настоящая ли это Калли?
Торп так долго молчал, что Шон не был уверен, собирается ли тот отвечать.
– Я чертовски хочу солгать тебе и сказать, что все, что ты видел, было чушью. Но ей это не на пользу. – Он вздохнул. – Да, ты видел настоящую Калли, особенно в ту последнюю ночь на полу подземелья. Она опустила свои стены ради тебя. С кем-нибудь другим она отгрызла бы себе руку, прежде чем задрожать или показать уязвимость. Она избегала такого зрительного контакта и убегала с криком от такой… близости. Ей было важно, что ты думаешь, что чувствуешь. Ее уход, вероятно, не говорит тебе этого, но я знаю Калли лучше, чем кто-либо другой. Поверь, ты ее видел настоящей.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Внезапно Шон затронул одну из многих тем, которые терзали Торпа изнутри.
– Ты не привык делиться с ней этой мягкой, тайной стороной. А она бы хотела.
Здоровяк, сидевший напротив, замер, потом смял в кулаке пустой пластиковый контейнер из-под сливок.
– Если я не мог сделать её своей, то готов принять это. Видеть, как она хочет угодить кому-то еще, было похоже на бесконечный удар по яйцам. Но ты лучше для нее, так что…
Да, наверное, ему следует оставить это. В его интересах было позволить Торпу думать, что он погубит Калли или что там еще за чушь взбредет ему в голову. Но сегодня этот человек был с ним предельно откровенен, а за последние тридцать шесть часов они пережили слишком многое. Они не были друзьями, но их объединяло новое уважение, выкованное в огне. Оба они до мозга костей знали, что другой сделает все, чтобы сохранить Калли в безопасности.
Шон сглотнул.
– Ты не так уж плох для Калли. Она ждет от тебя многого – комфорта, безопасности. – Он должен был выдавить из себя следующую правду. – Даже любви. Она хочет, чтобы ты был в ее жизни. Скорее всего это я здесь незваный гость.
Крепко зажмурив глаза, Торп выглядел так, словно изо всех сил старался держать себя в руках.
– Я люблю ее больше, чем считал себя способным любить любую женщину. Ты даже не представляешь, как мне трудно это сказать, но я чувствую себя обязанным признаться, потому что ты назвал меня трусом и ткнул меня носом в мои чувства, как в собачье дерьмо. Я с болью осознаю, что Калли нуждается в той нежности, которую ты ей подарил. Я не способен на это, – он потер лоб. – Можешь спросить мою бывшую жену.
– Нежность – это не все, что ей нужно, – Шон молился, чтобы в нем было все, что ей нужно, чтобы быть целой. Ночи в «Доминионе», когда он задавался вопросом, как именно дать ей границы, которые одновременно свяжут ее с ним и позволят свободно летать… именно тогда он чувствовал неуверенность. Вот тогда-то он и задумался, не лучше ли ей подходит Торп.
– О, ей нужно гораздо больше, – Торп фыркнул. – Начнем с тщательной трёпки.
– Чертовски верно, – он взял свою чашку и чокнулся ею с чашкой Торпа, который все еще сжимал свою в руке.
Каждый из них сделал по глотку и замолчал, как будто такое долгое общение нервировало.
Принесли еду, но Шон был не особо голоден. Судя по тому, как Торп гонял яичницу по тарелке, у него тоже не было аппетита. Тем не менее, они заставили себя проглотить еду, зная, что им понадобится энергия. Ничего не было сказано о том, как долго они останутся здесь, и что будут делать, если Калли все еще не найдётся через неделю, через месяц… или дольше. Шон не собирался сдаваться и готов был поспорить на свой значок, что Торп тоже.
– Я пытаюсь понять, хорошо это или плохо, что мы не наткнулись на кого-то в форме, разыскивающего Калли, – внезапно сказал Торп.
– У меня был тот же вопрос, но я склонен думать, что это хорошо.
– Я знаю, что ей удалось покинуть аэропорт без сучка и задоринки, но откуда нам знать, что кто-то еще не нашел Калли…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Захватил ее? Убил? Шон сглотнул. Черт, Торп почти читал его мысли. Но он не хотел озвучивать ни один из этих страхов.
– Нам просто нужно продолжать поиски. Оставаться сильными и настойчивыми. У нас есть одна вещь, которой нет ни у кого другого.
Торп поднял на него несчастные серые глаза, выглядевшие как самый мрачный день.
– И что это? Дай мне хоть что-нибудь хорошее.
