квартиру в Найтсбридже, ее ждала груда писем. Даже в военное время счета приходилось оплачивать. Но не в эту минуту, подумала Шафран, откладывая коричневые конверты в сторону. Она увидела конверт, покрытый кенийскими марками, и разорвала его, чтобы найти прекрасное, болтливое письмо от ее мачехи Харриет, в основном описывающее выздоровление ее отца после серьезных травм ноги, полученных им, когда звезда Хартума была потоплена.
Вряд ли мне нужно говорить вам, что все эти разговоры о том, что ему нужна инвалидная коляска, превратились в полнейшую чушь, писала Харриет. Он просто отказывался думать об этом. Действительно, потребовалось некоторое убеждение, чтобы заставить его использовать палку, даже когда он настаивал на том, чтобы попытаться обойти поместье. Я должен сказать, что жизнь была легче, когда он был прикован к постели. По крайней мере, я знаю, где он!
Шафран рассмеялась при мысли о том, что ее отец сообщит своим врачам, жене и всем остальным, кто осмелится предположить обратное, что он позволит такой незначительной детали, как оторванная наполовину нога, помешать ему сделать то, что он хочет. В этом отношении Кортни были примером “как отец, так и дочь.- Потом она увидела еще один конверт, на котором был написан незнакомый ей адрес. Но интуиция подсказала Шафран, кто ее послал, еще до того, как она увидела имя в верхней части страницы. И тот факт, что сообщение должно было быть отправлено, а не доставлено лично, мог означать только одно. Он уехал из страны . . . и я скучала по нему. Она собралась с духом и прочла::
Дорогая Шафран,
Я пытался увидеться с тобой или позвонить, но никто из твоей команды не сказал мне, где ты. Любой бы подумал, что это секретно или что-то в этом роде!
Как бы то ни было, мне пора отправляться. Мы открываем собственную школу, и Билл Донован хочет, чтобы я вернулся на нашу сторону пруда и помогал ему. По правде говоря, я бы предпочел заниматься, а не преподавать, но если дядя Сэм хочет именно этого, то я не могу спорить.
Жаль, что я не могу увидеть тебя снова. Это похоже на незаконченное дело. Но что-то мне подсказывает, что эта война еще не скоро закончится, так что, может быть, мы еще встретимся. Как поется в песне: "Не знаю где, не знаю когда.”
А пока Помни обо мне, Саффи. Я обязательно тебя запомню.
Ваш собственный,
Дэнни-Бой
Шафран прочла письмо и заплакала, потому что для нее оно тоже было незаконченным делом. Но как бы ей ни хотелось снова увидеть Дэнни и оказаться вдвоем в Лондоне, это сильно осложнило бы ее жизнь. Она почувствовала, что разрывается надвое. Ее душа была с Герхардом; она хотела отдать ему все, но был ли он вообще жив? Она видела его в тот день в самолете; он помахал ей рукой. Он ведь все еще любит ее? Хотя ее сердце жаждало любви, а тело жаждало прикосновений мужчины, голова говорила ей, что романтика-это удовольствие, которое она не может себе позволить.
Мужчины могут подождать. Она закончила свое обучение. Теперь пришло время вернуться к войне.
•••
На следующее утро, входя в Норгеби-Хаус, Шафран чувствовала себя полной сил и готовой к действию. Как и другие женщины-агенты Бейкер-Стрит, она официально числилась прапорщиком в бригаде скорой медицинской помощи, что было равносильно военному званию лейтенанта. Поднимаясь по лестнице и проходя по коридорам, ведущим к кабинетам секции Т, она чувствовала, что возвращается домой. Другие женщины, которых она встречала в свое время на Бейкер-стрит, приветствовали ее дружелюбными улыбками. Мужчины радостно приветствовали ее и даже отпустили пару шуток по поводу ее способности переносить пытки. Весть о допросе распространилась по всему югу от Эрайсейга.
- О, привет, Шафран, - сказала секретарша Харди Эймиса. - Входи же. Тебя ждут.”
Ее провели в кабинет босса, и она сразу же увидела, что три звездочки капитана на его погонах были заменены золотой и красной короной. Теперь он был майором Эймисом.
- Поздравляю, сэр, - сказала Шафран.
Эймис любезно кивнул. - Спасибо, моя дорогая. А теперь садись, выпей чашечку хорошего чая и давайте решим, что с тобой делать.”
Шафран сидела на своем месте, наклонившись вперед так же нетерпеливо, как собака, натягивающая поводок, ожидая того, на что она надеялась больше всего на свете, и уверенно ожидала: назначения в Европу.
Эмис, который, казалось, стал более величественным и серьезным с тех пор, как его повысили, остановился, изучая ряд машинописных документов, которые, как поняла Шафран, должны были быть ее отчетами. Она улыбнулась про себя, вспомнив, как сидела в кабинете отца в Лусиме, ожидая, пока он прочтет ее школьные отчеты и результаты экзаменов. Но не было того напряжения, которое она испытывала тогда, ожидая услышать приговор. Она уже знала, как хорошо успевала на различных курсах. Там, безусловно, может быть только один исход.
“Я, конечно, читал их все раньше, - заметил Эмис, кладя бумаги на стол. “Я хотел убедиться, что они действительно так хороши, как я запомнил. Удивительно, но они даже лучше. Ты прекрасно справилась, Шафран.”
- Благодарю вас, сэр.”
- Не нужно меня благодарить, ты более чем заслужила мои комплименты. Ты привлекла внимание людей, Шафран. Даже бригадир Губбинс спрашивал о тебе. Он сказал, что я должен быть уверен, что смогу извлечь максимум пользы из такой выдающейся перспективы.”
- Я не могу ждать, сэр. Я хочу быть полезной.”
“Так и будет . . . но не сейчас.”
Шафран с трудом верила своим ушам. Неужели Эймис говорит, что ей не дадут работу?
- А почему бы и нет?- выпалила она, настолько потрясенная, что не смогла сдержать возмущения в голосе.
- Потому что я не хочу посылать тебя на верную смерть, - ответил Эмис. “И я считаю, что если бы я отправил вас в настоящее время на поле боя, вы были бы либо мертвы, либо захвачены в плен, либо и то и другое вместе в течение недели после того, как ступили бы на бельгийскую землю.”
“Я не понимаю . . . Что же я сделала не так?”
- Ничего, Мисс Кортни. Вы не потерпели ни малейшей неудачи. Но ни одно из ваших замечательных достижений не может скрыть того факта, что вы все еще не можете
