Читаем без скачивания Пороги - Ирина Грекова

Именно такой программой-преобразователем была занята Анна Кирилловна последнее время, и кое-что уже получалось, и это была четвертая радость. Дело шло вперед, хотя и черепашьими шагами. К тому времени, когда выкладки Гошиной диссертации можно будет проверить не вручную, а на машине, поди, его маленький сын Митя уже кончит школу, а может быть, и институт... Да и ее самой, Анны Кирилловны, скорее всего не будет в живых... Ничего. Сажают же люди деревья, не надеясь увидеть их в полный рост.

И еще одна немаловажная радость: новый техник пришел в отдел, Владик, Владилен Бабушкин. Вот это — приобретение, не чета Картузову! И руки золотые, и голова. Рыжие волосы торчком («Пламя Парижа», — сказал кто-то), улыбка белозубая, заразительная. И как только удалось его подманить? На любом заводе заработал бы вдвое. Впрочем, он, холостой, заработком особенно не интересовался. Соблазнила его кибернетика, которой он увлекался с детства. Прочитал множество книг, не всякий специалист так начитан, а вот с вузом не повезло: два раза срезался на вступительных, и оба раза — по математике. Не очень-то этим огорчался, ручная работа больше была ему по душе. В отделе он кочевал из лаборатории в лабораторию: то там поможет, то здесь.

По-настоящему он увлекся идеей преобразователя — последнего детища Анны Кирилловны. Видно, очень уж свежа была в его памяти мука мученическая алгебраических действий, которых он никогда не мог довести до конца: терпения не хватало. Преобразователь, надеялся он, избавит человечество от этого проклятия. Пока что успехи машинного алгебраиста были скромные (дальше доказательства общеизвестных формул типа квадрата суммы дело не пошло), но лиха беда начало! Словом, настроение у Анны Кирилловны было прекрасное.

У входа в институт ее ждал Гоша Фабрицкий с голодным блеском в глазах.

— Ну как?

— На этот раз все в порядке. Ошибочки самые пустяковые, я их уже исправила. Считай, что работа сделана. Можешь отдавать печатать. Поздравляю!

Анна Кирилловна повисла на Гошиной шее. Он, крякнув, приподнял от земли ее тучное тело, она заболтала в воздухе ногами и уронила в лужу один башмак. Гоша опустил ее, поставил на одну ногу в позе аиста, извлек башмак из лужи, обтер его своим носовым платком и надел на вторую ногу своего научного руководителя.

Окончательно утвердившись на двух ногах и издав несколько восторженных восклицаний, Анна Кирилловна отдала папку с диссертацией Гоше и вместе с ним вошла в институт.

Гоша, шагая через две ступени, помчался в машинописное бюро, а она с радостной одышкой стала подниматься по лестнице. За спиной она чувствовала что-то вроде крыльев. В лаборатории, прослушав сбивчивый отчет Коринца о новых кознях читающего автомата, она подошла было к Владику Бабушкину, но тут ее позвали к телефону. Оказалось — Фабрицкий.

— Саша, ты только подумай, — закричала она. — Гошина диссертация кончена! Можно печатать!

— А? Очень хорошо, — отозвался Фабрицкий без особого энтузиазма. — Нюша, пожалуйста, зайди ко мне ненадолго. Я бы сам пришел, но у тебя там проходной двор, толком не поговоришь. Жду тебя.

Переваливаясь на ходу, Анна Кирилловна заспешила к Фабрицкому. Спешить-то ей как раз было нельзя. Врач-кардиолог сказал: «Все, что хотите, вам можно. Курить — пожалуйста. Выпить рюмочку — не запрещаю. Придет в голову, скажем... ну, это вам в голову не придет. Но все равно — можно. Единственное, чего вам категорически нельзя, — это торопиться». А сейчас она как раз торопилась к Фабрицкому, чувствуя по голосу: что-то неладно.

Саша вообще последнее время чем-то расстроен, а чем — не говорит...

Александр Маркович сидел мрачноватый, выпустил только полулыбки.

— Нюша, садись, есть разговор.

— В чем дело? Какие-то неприятности, да?

— Вроде. Не очень крупного масштаба, но все же... Прошу тебя, не волнуйся.

— За кого ты меня принимаешь? Я только по пустякам волнуюсь. Помнишь, на фронте: бомбы падают — не волнуюсь, а пропала пилотка — вне себя.

— Ну, ладно. Бомбы еще не падают. В сущности, я должен был бы тебе рассказать давно, но с меня взяли слово не разглашать. Видишь ли, с некоторых пор на меня стали поступать анонимки. Первая пришла в декабре. Вот, читай.

Фабрицкий вынул из «дипломата» «первую ласточку». Дятлова надела очки, прочла ее два раза.

— Какая мерзость! — сказала она наконец.

— Ну как, бомбы падают или пилотка пропала?

— Скорее пилотка. Я во гневе.

— А какая ты была тогда хорошенькая, в пилотке! — мечтательно сказал Фабрицкий. — Я, Нюша, был в тебя влюблен...

— А то я не знала! Женщина всегда такое знает.

— Кстати, я тебе не сказал, что анонимка напечатана на «Наири». — Анна Кирилловна свистнула. — Нюша, брось свои солдатские привычки. Привлекаешь внимание. Как ты думаешь, кто это писал? Явно кто-то работающий в нашем отделе. Или имеющий к нему отношение.

— Видимо, да. Здесь, между прочим, повторяются некоторые мои высказывания...

— Я заметил. Давно хотел тебе сказать: Нюша, будь осторожнее.

— У себя в отделе? Ну, знаешь, быть осторожнее в своем отделе... Ведь отдел — это все равно что семья.

— Иной раз и в семье не мешает осторожность.

— Ну, знаешь, я так жить не могу.

— Научишься.

— Саша, ты сам на себя не похож.

— Как раз похож. Но сейчас я озабочен. Я бы тебе не говорил, если бы это письмо было последнее.

— А что, были другие?

— Два.

— Это становится интересно.

— Вторая анонимка, — казенным голосом заговорил Фабрицкий, — отправлена в еще более высокую инстанцию, чем первая, тоже напечатана на «Наири» и имеет обратный адрес — «партком НИИКАТ». Она длинная, я ее законспектировал. Читай отсюда.

Не без труда Дятлова разбирала торопливый почерк Фабрицкого:

«В предыдущем письме авторы пытались выявить опасность того уровня коррупции и халтуры, которые царят в институте. К сожалению, письмо не привлекло должного внимания. Все руководство института, включая дирекцию, партком и местком, прогнило сверху донизу. В институте процветает блатмейстерство, кумовство, взяточничество. В качестве примера возьмем отдел, которым руководит Фабрицкий А.М. В свое время он получил докторскую степень за взятки, а теперь решил протащить в ученые своего сыночка, именуемого в дальнейшем Гошей. Отец-Фабрицкий без конца разъезжает по командировкам, всюду завязывает знакомства, нужные ему, чтобы пропихнуть защиту Гоши. Недавно он ездил в Тбилиси за казенный счет, чтобы встретиться там с академиком Бруновым, председателем совета, где планируется Гошина защита. Конференция шла на грузинском языке, которого Фабрицкий не знает, что не помешало ему угощать академика с чисто грузинским гостеприимством, не пожалев ни чахохбили, ни шашлыка из юного барашка, ни коллекционных вин. Растроганный этой щедростью, академик Врунов дал согласие...»

Анна Кирилловна подняла на Фабрицкого вопрошающий взор.

— Что ты так смотришь, Нюша? Конференция шла на русском языке, я делал доклад. Брунова в Тбилиси я не встречал вообще. Он дал согласие на Гошину защиту уже давно, до всякой моей поездки... Да что я перед тобой должен оправдываться? Писать объяснения?

— Нет-нет, — поспешно ответила Анна Кирилловна и стала читать дальше:

«Фабрицкий А.М. широко известен своим бабничеством. Он берет на работу к себе только красивых и молодых женщин, и, естественно, они с ним расплачиваются натурой. Единственное исключение — Дятлова А.К., некрасивая и немолодая, которая зато пишет Гоше диссертацию...»

— Ты меня прости, — перебил Фабрицкий, — не надо было тебе этого показывать.

— А что, я не знаю, что я некрасивая и немолодая?

— Для меня ты всегда красивая и молодая. Ну уж читай до конца.

«Правда, ходят слухи, что Фабрицкий А.М. и Дятлова А.К. в свое время состояли в незаконной связи. Документами это не подтверждено, но правильно говорится: нет дыма без огня...»

— Ты только подумай, Саша, — задумчиво сказала Анна Кирилловна, — а ведь на всем свете только мы с тобой знаем наверняка, что ничего такого между нами не было...

— И очень жаль. Ну, ладно, опасное место пройдено. Читай дальше.

«...Дятлова А.К. — человек прошлого. Ее научные заслуги явно преувеличены. Не в силах справиться одна с диссертацией Гоши, она привлекает других сотрудников: Коринца И.М., Толбина Ф.А., Малых Р.С., которые вынуждены отвлекаться от своих прямых обязанностей. Значительный кусок диссертации Гоши написал за него инженер лаборатории Дятловой Зайцев А.И., которого она нежно называет Толей... Мы обращаемся в вашу высокую инстанцию с единственной целью изучить положение в НИИКАТ всеми доступными средствами, не исключая и тайное наблюдение. Группа сотрудников».

— Ну, каков гад? — спросил Фабрицкий.

— Слов не нахожу. А что ты делаешь, чтобы прекратить этот поток помоев?

— Пишу опровержения по пунктам. Панфилов уже нервничает: обвинения, как видишь, касаются и его. Требует у меня документально обоснованных ответов. Я последнее время только и делаю, что пишу ответы и их документально обосновываю. Работенка не из легких. Готова ты прочитать еще одно письмо?