снег под лучами солнца.
— Да, весьма загадочное убийство в замкнутом пространстве, — резюмировал прокурор безуспешные результаты поисков. — Кстати, если не ошибаюсь, подобный случай уже имел место в этой гостинице. Несколько месяцев назад, в апреле, когда я находился в отпуске, в ней застрелили заезжего банкира.
— Было такое, — подтвердил я.
В то время Всевышний был еще милостив ко мне, над преступлением ломали головы другие, и, насколько известно, пока неудачно, несмотря на обещанное банком солидное вознаграждение.
— Возможно, это звенья одной цепи, — предположил прокурор.
Захотелось сразу выйти: своеобразная психическая аллергия на чужие версии. Тут и повод нашелся: я вспомнил про запропастившегося куда-то очкарика.
— Минутку, — предупредил я прокурора и выскользнул за дверь.
Ресторан находился при гостинице на первом этаже и был пока закрыт для посетителей. Весь обслуживающий персонал и администрация, по-видимому, собрались в кабинете директора — это я увидел сквозь приоткрытую дверь. Оттуда же доносились голоса: вежливый — очкарика — и возмущенно-от-вергающие — остальных. Судя по всему, молодому человеку с его интеллигентностью приходилось туговато.
Я рывком распахнул дверь. Все разом затихли.
— Ну и что? — обратился я к следователю.
— Никто не видел худой брюнетки и ничего не знают о ней.
— Жаль, — сочувственно проговорил я. Обошел, словно строй солдат, сидевших на стульях возле стен людей и остановился перед столом директора.
— Заведение процветает? — спросил я его.
— Не бедствуем, — несколько подрастерялся он, видимо, не понимая, к чему я клоню.
— Ясно. — Мой тяжелый взгляд прошелся по присутствующим. — Значит, по вечерам сбываем фальсифицированное спиртное, занимаемся сутенерством, поставляем малолеток для денежных клиентов, и вообще, ресторан превратился в вертеп. Придется каждый вечер устраивать у вас проверку документов. Всех подозрительных — в следственный изолятор.
— Но это же произвол, — подал кто-то из присутствующих возмущенный голос. — Вы отпугнете посетителя.
— Что поделаешь, — развел я руками, — если у вас туго с памятью.
— Но это же незаконно, — вступился директор за честь своего заведения.
— А вы что, знаете закон об оперативно-розыскной деятельности? — напустил я туману, опершись руками о директорский стол.
— Нет, — вновь растерялся глава увеселительного заведения.
— Почитайте, — посоветовал я ему. — Занимательное произведение.
Выдержав паузу, я твердо произнес, словно зачитал приговор:
— С нынешнего вечера уголовный розыск займется вашим вертепом вплотную.
— Полина Сергеевна! — сурово проговорил директор, и полная женщина в обтягивающей ее округлые формы одежде поняла своего шефа с полуслова, кивнула и, попросив минутку, исчезла. Я не ведал, какую она занимала должность при ресторане, но вернулась вскоре, причем ее подвижности можно было только удивляться.
— Это, скорее всего, Новикова Светлана. Вот номер ее телефона, — услужливо протянула она мне листочек.
— Дама по вызову, — хмыкнул я. — Звоните, приглашайте сюда.
— Но она, видимо, еще спит, — растерянно проговорила женщина.
— После трудов тяжких, — съязвил я. — Звоните, скажите, объявился денежный клиент.
Толстушка неуверенно взяла телефонную трубку.
— Может быть, остальных отпустить? — вкрадчиво спросил директор.
— Да, все свободны, — смилостивился я.
— Но они действительно могут обжаловать наши действия, — обеспокоенно проговорил очкарик, когда мы вышли в вестибюль дай встречи любвеобильной особы.
Не знаю, на самом деле он тревожился или собирался блеснуть своими познаниями, но я резковато отрезал:
— Жалобы — это по вашей части, а мне нужно найти убийцу, и джентльменский набор тут неуместен, особенно, когда имеешь дело с мразью. Он подходит для сиятельных особ, грезящих дам и благовоспитанных кавалеров, а я — опер.
Худосочная дама впечатляла слаженностью фигуры и выделявшимся бюстом. Взгляд поневоле задержался на нем, рельефно выпирающем над втянутым животиком. Чрезмерно декольтированное платье еще больше усиливало впечатление. На открытой части груди заметил пару лиловеньких пятнышек — не иначе как результат любовной игры.
«Похоже, вся расписана засосами, как в свое время рейхстаг автографами русских солдат», — с ухмылкой подумал я про себя.
Попросив из номера телохранителей, мы уединились в нем после того, как провели опознание. С полным безразличием на лице она подтвердила, что знала убитого.
— Можете закурить, — разрешил я.
В ответ получил презрительный взгляд, явно означавший одно: она не потерпит командирского тона. По-видимому, считала свое положение достаточно прочным, а возможно, надеялась на чье-то покровительство.
— Итак, вы подтверждаете знакомство с заезжим коммерсантом?
— Я уже говорила. — Она нервно забросила ногу на ногу.
— Тогда опишите с подробностями совместно проведенное время.
Дверь открылась, и в номер, мягко ступая, вошел очкарик. Я недовольно скривился.
— Постельные сцены вас тоже интересуют? — нагловато огрызнулась брюнетка.
— Только в одном случае: если что-то нарушило любовное действо, допустим, зазвонил телефон или постучали в дверь.
— Угадали, было и то и другое.
— И что вперед отвлекло вас от приятного занятия?
— Телефонный звонок.
— О чем говорил по телефону ваш клиент? — не давал я ей продыху.
Брюнетка ядовито ухмыльнулась.
— Владимир, — подчеркнуто поправила она, давая понять, что заводила не скоротечные, а солидные знакомства.
— Пусть будет Владимир.
— Я не прислушивалась, но, кажется, о деньгах.
— Кажется или точно?
— Владимир сказал, что у него нет наличности, потом выругался и бросил трубку.
— Он приглашал вас на следующую ночь?
— Нет. Сослался на необходимость отоспаться перед важной встречей.
— Как вы расстались?
— В половине восьмого утра постучали в дверь. Владимир сказал, что это, скорее всего, деловые партнеры прислали за ним машину. Так оно и оказалось. Мы попрощались внизу, в вестибюле.
Я задал еще несколько вопросов и обратился к очкарику:
— Может быть, вы что-то хотите спросить у дамы?
Он не заметил моего ироничного тона, настолько, по-видимому, был углублен в процесс расследования.
— Припомните, пожалуйста, не закрывал ли он дверь на защелку? — выдало восходящее светило прокуратуры.
Ого! Малый — не промах. Вопрос, на первый взгляд, несущественный, но за кажущейся мелочью скрывался, возможно, факт, проясняющий обстановку на момент убийства.
— Он это сделал, как только мы вошли в номер, — без колебаний ответила жрица любви.
Когда мы остались наедине со следователем, он тут же резюмировал только что открывшийся факт:
— Значит, и в прошедшую ночь он закрылся на защелку.
Я не испытывал никакого желания вступать в спор, но, похоже, следователь расценил мое молчание как несогласие со своим выводом и начал горячо доказывать:
— Понимаете, у людей такого склада, наделенных либо большой властью, либо большими деньгами, остро развито чувство самосохранения даже в безобидных, с точки зрения обыкновенного человека, ситуациях. В действиях все доведено до автоматизма. Зашел в квартиру и тут же защелкнулся на все замки, словно за его спиной свора недругов. Несомненно, подобное он проделал и в прошедшую ночь.
— И кто же преступник? — подсек я его пространные рассуждения вопросом.
Одухотворенность на его лице сменилась растерянностью.
— У вас есть какие-то соображения? — осторожно осведомился он.
— Ну, если
