Потому что эта часть верит только в материальное, совершенно отвергая всё духовное, не признает никакой потусторонней жизни, не признает бессмертия души и, конечно, не признает Воскресения мертвых. Они говорят, что наука всего достигает, что нет тайн природы, которых наука не откроет. Что скажем мы об этом?
Скажем: да, вы совершенно правы; мы не смеем ставить пределов изысканиям глубокого человеческого ума, испытывающего природу. Мы знаем, что хотя ныне наука знает лишь небольшую часть того, что должна была бы знать о природе, возможности науки огромны, безграничны. Они правы, не оспариваем этого. Что же мы оспариваем, почему, подобно им, не отвергаем религию как несогласную и несовместимую с выводами научного знания? Только потому, что веруем в существование мира духовного, веруем всем сердцем, глубоко убеждены в том, что кроме мира материального, есть безграничный, неизмеримо более высокий мир духовный. Веруем в существование духовных существ, гораздо более одаренных разумом, чем мы, люди. Веруем всем сердцем, что над всем этим духовным миром, как и над миром физическим, стоит Великий и Всемогущий Бог.
Если что-нибудь оспариваем у науки, то только ее право отвергать духовное, только доступность для исследования мира духовного, ибо духовный мир не может быть исследован научными методами, которыми мы исследуем природу материальную. Эти методы совершенно негодны для исследования мира духовного.
Откуда мы знаем о мире духовном? Кто сказал о нём? Если так спросят нас те, которые ни во что ставят Божественное Откровение, скажем им: «Сердце сказало нам это». Ибо есть два способа познания: тот, который Геккель применял в науке, есть способ познания природы материальной; но есть и другой способ, которого не хочет знать наука, который стоит неизмеримо выше познания умом; есть другое познание — познание сердцем. Сердце наше — не только центральный орган кровообращения, оно орган высшего познания, того познания, которое открывает нам мир духовный, того познания, которое дает способность входить в общение с Богом, с высшим миром. Вот только в этом наше расхождение с наукой.
Отдавая должное великим достижениям науки, нисколько не пытаясь оспаривать их, не пытаясь ставить границы научному познанию, мы только говорим: «Мир духовный исследовать не можете, а мы можем, мы его познаем, исследуем нашим сердцем».
Есть много необъяснимых, таинственных, но вместе с тем абсолютно достоверных фактов (столь же достоверных, как любой из фактов физико-химических), которые принадлежат к миру духовному. Есть явления, которые, конечно, никогда не объяснит наука, для которых не годятся ее методы.
Пусть объяснит наука, как возникли великие пророчества о Мессии, которые полностью сбылись. Пусть объяснят, каким образом великий пророк Исайя за 700 лет с полной ясностью предсказал всё важнейшее о Господе Иисусе Христе и заслужил название ветхозаветного евангелиста. Пусть объяснят нам несомненные факты прозрения святых. Пусть объяснят нам, какими силами физическими, какими методами естественными могло быть достигнуто это свойство прозорливости, проникновения в сердце людей, в мысли людей, которых святые видели в первый раз, которых они не знали. И впервые видя их, — называли по имени; не ожидая вопроса, давали ответ на всё то, с чем пришли к ним люди. Пусть это объяснят. Пусть объяснят, каким образом святые предсказывали великие исторические события, которые сбывались по их пророчеству. Пусть объяснят несомненные факты явления умерших и общения их с живыми.
Никогда не объяснят, потому что чрезвычайно далеки от основы религии — от веры. Если станете читать книги ученых, которые мнят опровергнуть религию, будете поражены крайней поверхностностью их суждений; увидите, что они не понимают самого важного в религии, судят о том, чего не понимают вовсе. Критикуют они не то, что составляет драгоценнейшее и величайшее в религии, не самую сущность религии, а только формы, обряды, проявления религиозного чувства. Сущности религии они совсем не понимают. Почему же они не понимают ее сущность? Потому что сказал Господь Иисус: «Никто не может придти ко Мне, если не привлечет его Отец, пославший Меня» (Ин. 6, 44),
Нужно быть привлеченным Отцом Небесным, нужно, чтобы благодать Святого Духа озарила сердце наше, ум наш. Надо, чтобы путем этого озарения вселился в сердца наши, в умы наши Дух Божий, надо, чтобы тот, кто сподобился этого дара, стяжал любовь Христову, исполняя заповеди Его. Только те, которые стяжали Дух Христов, в чьи сердца вселился Он Сам со Отцом и обитель у них сотворил (Ин. 14, 23), — только эти благословенные понимают сущность религии. А те, внешние, совершенно не понимают.
Послушаем, какими словами заканчивает критику Геккеля французский философ Бугру: «Геккель нападает скорее на формулы, чем на сущность, причем формулы эти он берет в таком узком и материальном смысле, в котором они неприемлемы также и для очень многих религиозных людей. Таким образом, геккелевское опровержение религии в действительности не восприняло в себя ни один религиозный принцип».
Вот суд над книгой Геккеля «Мировые загадки», которая доныне остается «евангелием» всех критикующих религию и отрицающих ее; всех, кто находит, что религия несовместима с наукой. Видите, как жалки эти основания, не смущайтесь, если до ушей ваших дойдут эти рассуждения; не смущайтесь, зная что критикуют те, кто не понимает самой сущности религии. А вы все, простые люди, не искушенные в научных исследованиях, не искушенные в философии, помните твердый, ясный и простой как солнце принцип, которым руководствовались древние христиане: они считали несчастным того, кто познал все тайны науки, но не знает Бога, и считали блаженным того, кто знает Бога, хотя бы он и не знал больше ничего. Храните эту великую истину, храните, как величайшее сокровище сердца своего, и не озирайтесь по сторонам. Не смущайтесь теми нападками, которые слышите. Храните веру вашу, храните как вечную и несомненную истину. Аминь.
Дух не умирает, а живет вечно
1 июня 1948 г.
«Истинно, истинно говорю вам: кто соблюдет слово Мое, тот не увидит смерти вовек». Иудеи сказали Ему: «Теперь узнали мы, что бес в Тебе. Авраам умер и пророки, а Ты говоришь: кто соблюдет слово Мое, тот не вкусит смерти вовек. Неужели Ты больше отца нашего Авраама, который умер? И пророки умерли: чем Ты Себя делаешь?» (Ин. 8, 51–53.)
Они не понимали, совсем не понимали, о какой жизни, о каком неумирании говорил им Христос. Не понимают этого и доныне весьма многие. А.понять нам это надо. Есть две смерти: смерть первая и смерть вторая.
Смерть первая это та смерть, которая неизбежно постигает каждого человека, — смерть естественная. А смерть вторая, неизмеримо более страшная, чем смерть первая, есть смерть вечная, духовная смерть, на которую обречет Господь Иисус Христос грешников, когда будет судить Страшным Судом Своим весь мир — тех, кто не стоит перед входом в Царство Божие.
Смерть вторая — это вечное мучение грешников, вечное общение с диаволом и аггелами его, со всеми грешниками, со всеми бесами. От этой второй смерти да избавит вас всех Господь Бог наш Иисус Христос!
Эти слова Христовы приподнимают для нас тяжелую завесу над тем, что бывает с душами умерших. Неверно говорят, что нет жизни вечной, что воскресения нет: умрет человек, и всё кончено. Нет, нет, не всё кончено: дух бессмертный продолжает жить вовеки. Мы знаем это из слов Самого Спасителя: «Бог не есть Бог мертвых, но Бог живых» (Мк. 12, 27).
Знаем мы, что в день Преображения явились величайшие пророки — Моисей и Илия — и беседовали с Иисусом о последних событиях Его жизни. Если явились они, если беседовали с Ним, значит, они знали, чем кончится земная жизнь Спасителя, значит, дух их жил, значит, не пребывали во тьме души их, а жили напряженной жизнью духовной. Это подтверждается словами Господа нашего Иисуса Христа об Аврааме, отце нашем, — словами о том, что Авраам рад был бы увидеть день Его, то время, когда жил Он на земле среди нас, когда Он смертью Своей на Кресте искупил род человеческий.
Авраам рад был бы увидеть это, Авраам знал об этом дне: ведомы были ему пророчества и откровения о Христе. И увидел он день Христов, увидел, что совершалось в Иерусалиме и во всей Палестине во дни земной жизни Господа, — увидел и возрадовался. А если так, значит, дух Его продолжал жить непрерывно, не умер он смертью вечной, он был, если так можно сказать, в курсе всех событий жизни. А это нам весьма важно знать. Если так, если такой глубоко сознательной жизнью жил Авраам, как можем мы отрицать, что все праведники, а, может быть, и все неправедники по смерти продолжают жить, продолжают быть в курсе событий земной жизни, жизни рода человеческого.
Это подтверждается также несомненными фактами явления умерших живым, фактами весьма частыми, совершенно достоверными. Наши умершие, близкие наши, являясь нам, говорят с нами о нашей жизни, они направляют жизнь нашу, иногда обличают нас, удерживают от неправильного пути жизни, иногда указывают, как надо исправить пороки наши; если так, значит, они знают всё, что касается жизни нашей, значит, бессмертны души их, продолжают жить напряженной, интенсивной жизнью.
