Читаем без скачивания ЗАГС на курьих ножках - Дарья Калинина

Копать так тяжело и долго пришлось потому, что у многообещающей Нюрки на деле не было точного ориентира. И под ее описание подходили сразу три дома, верней, три уцелевших от них фундамента в старой Олеховщине. Возле каждого из этих домов был засыпанный хламом колодец. И каждый из них пришлось расчистить. В итоге вчетвером друзья выкопали три глубоких колодца, но ничегошеньки в них не нашли!

– Нет, это просто что-то невероятное. Чтобы столько земли перелопатить и совсем ничего не найти!

На этот раз не было даже обитого железом сундучка или мятой медной кастрюли в утешение. Ничего, кроме земли, глины, песка, камней и какого-то неинтересного бытового хлама и мусора, который копился в этих колодцах не один год и, наверное, уже не чаял увидеть белый свет вовсе, кабы не такой неожиданный ему фарт.

Андрей выковырял из выкопанной земли когда-то и кем-то отбитый носик фарфорового чайника и долго смотрел на него. А потом размахнулся и в сердцах зашвырнул обломок так далеко, как только мог. И выругался. Громко и от души. Этим он выразил общие чувства, обуревавшие всех четверых кладоискателей.

– Гадство какое!

Несмотря на то что копали они усердно, результат был даже меньше нулевого. Он был отрицательный. Потому что Вован потянул спину. На руках у Катюши вздулись и полопались огромные мозоли. А Нюрка пришла в такое отчаяние, что на нее было страшно смотреть. За время поисков от волнения девушка сгрызла свои ногти чуть ли не до крови и вырвала половину своих волос. Где-то по пучку на каждый колодец.

Один Андрей выглядел сравнительно неплохо. Он был утомлен, расстроен, но относился к неудаче легче, нежели его новые друзья.

– Ладно, чепуха! – заявил он, когда приступ отчаяния прошел. – Пусть золота мы и не нашли, зато отлично размялись.

За эти слова Нюрка чуть было не вцепилась ему в лицо. От серьезных травм Андрея спасли отменная реакция и отсутствие нынче острых ногтей у самой Нюрки.

– Что ты так психуешь? Разве это золото когда-то было у тебя и ты его потеряла? Нет. Когда ты родилась, оно уже лежало в земле. И его все равно что не было.

– Но оно здесь! – Нюрка чуть не рыдала. – Я его чую! Здесь оно! Оно зовет меня!

– Э-э-э, милая, так ты совсем свихнешься. Золото ее зовет. А дедушка-мельник еще тебе не появляется?

Нюрка промолчала. Зато за нее ответил Вован.

– Каждую ночь старикан во сне к Нюрке приходит, – сдал он свою подельницу.

– И чего говорит?

– Торопит, – вздохнул Вован. – Укоряет, что не там ищем. Говорит, что подсказка у нас перед самым носом. Иногда смеется, какие мы глупые.

– Старик постоянно меня спрашивает, где у него может быть дом, – вполголоса буркнула Нюрка. – Как будто бы я это могу знать! И еще твердит, что золота у него много, мне одной хватит на всю жизнь.

– Это не дед к тебе приходит, это бесы тебя терзают, – произнес Андрей. – Молись на сон грядущий, и злые силы от тебя отстанут.

Но Нюрка не очень-то прислушалась к этим словам. Попросту их не услышала.

– Если дед говорит, что золота мне хватит, значит, он одну меня наследницей считает? – вместо этого задумчиво произнесла она. – Если бы иначе считал, то сказал бы не «мне», а «нам»?

– Ты эти мысли оставь, – забеспокоился Вован. – Вместе ищем, значит, и делить будем поровну.

О том, что они поделят свою находку на четверых в равных долях, кладоискатели договорились еще накануне раскопок. Нюрка сначала была не согласна, потом вроде бы согласилась, а теперь снова принялась сомневаться.

– Если поровну, тогда от нее тоже кое-что требуется!

И Нюрка злобно уставилась на Катю.

– У ее дяди есть письмо, которое ему написал отец. Почему она его нам не показывает?

Катя смутилась. По какой-то причине ей совсем не хотелось показывать это письмо Нюрке. Да, вроде как теперь они все действуют заодно, но… Катя и сама не могла объяснить этого своего нежелания, но оно было настолько сильным, что стоило Катюше только подумать о том, как она сейчас достанет письмо из тайника и отдаст его Нюрке, как голова начинала нещадно болеть, буквально раскалываясь на части, приходилось укладываться в постель. Но зато стоило девушке подумать о том, что никакого письма она Нюрке не покажет, как головная боль мигом проходила и Катюша снова была здорова и могла свободно двигаться.

В этом было что-то очень странное. Словно бы некая сила препятствовала Катюше в том, чтобы показать письмо Нюрке. А та не успокаивалась. И уже несколько раз Катюша ловила Нюрку на том, что приятельница рыщет по дому Андрея. С тех пор как они стали союзниками, Андрей пригласил Вована и Нюрку под свой кров. Катюша была этим сначала недовольна, она ждала от этой парочки какой угодно провокации, но Андрей объяснил ей, что так им самим будет удобней присматривать за их новыми «друзьями».

– Что в этом письме такого, о чем ты нам не хочешь говорить?

– Ничего там нет. Андрей его читал.

– Если он читал, почему мне нельзя?

Нюрка так подступала к Катюше, что у той не выдержали нервы. Она убежала к себе в комнату, надеясь, что Нюрка к утру успокоится. Но ничуть не бывало. За завтраком Нюрка еще сильней допытывалась у Катюши, где та прячет письмо. Просьбы отстать и замолчать не помогали. Нюрка всячески подначивала Катюшу, называла обидными прозвищами, звала единоличницей и эгоисткой, которая таится от своих друзей и даже родственников.

– Ведь мы же с тобой родня. Что ты ведешь себя как чужачка?

Андрей и Вован молчали. То ли не считая нужным вмешиваться в женские разговоры, то ли не замечая, что Катюша находится на пределе своего терпения от приставаний к ней Нюрки. В итоге Катюша сбежала от своей «родни», просто выскочила из дома и пошла куда глаза глядят. Она брела, сама не зная куда, довольно долго. И наконец, почувствовав, что у нее уже просто больше нет сил, Катюша опустилась на какую-то скамеечку и глубоко задумалась.

Очнулась она от холода, который стал покусывать ее. Пока Катюша двигалась, холода она не чувствовала, но, остановившись, она быстро остыла. Оглядевшись по сторонам, чтобы понять, где находится, Катюша обнаружила, что добрела до самой Олеховщины. И к тому же оказалась она не просто в деревне. Лавочка, на которой сидела девушка, находилась возле ворот того самого старого кладбища, с которого начал свой визит в родные места и ее дядя. Но он тогда искал тут могилку деда, а вот что понадобилось Катюше? Почему ноги привели ее именно в это место? Катюша не понимала.

Но раз уж она оказалась в этом месте, то принялась бродить среди могильных холмиков, стремясь разобрать наполовину стертые временем надписи на каменных покосившихся крестах. Кое-где таблички с именами совсем отвалились, и понять, кто покоится под данным надгробием, не было никакой возможности. Где-то и сами могилы почти ушли в землю. Но некоторые памятники еще сохранились. Видимо, установлены они были в свое время на совесть, денег на них не пожалели, так что время пока что не смогло отправить имена этих людей в небытие.

С трудом, но Катюше удавалось разбирать старообразные буквы, складывать из них имена и фамилии покоящихся здесь людей. Постепенно перед ней вставали образы тех жителей Олеховщины, которые когда-то населяли эти места. Мужчины, женщины, старики и дети. Все они жили на этой земле, любили и заботились о ней, а когда пришло их время, и сами легли в нее. Никуда не ушли, остались здесь.

Разбросанные здесь и там могилки говорили о некогда большой и густо населенной деревне. И внезапно на глаза Кати навернулись слезы.

– Что же с нами всеми случилось? – пробормотала она. – Как все это получилось?

Она имела в виду опустевшую Олеховщину. И ее последнюю жительницу – бабушку Афину.

– И ведь никого больше не осталось. Совсем никого!

Те люди, что должны были вскоре заселить новые дома, возводимые на берегу, Катей в расчет не принимались. Они были чужаками на этой земле. Их отцы и деды не знали этой земли, не пахали и не любили ее. И чтобы врасти в нее своими корнями так, как вросли в эту землю жители Олеховщины, этим людям надо было прожить в этих местах безвылазно не одно поколение. Так что своими этим местам им предстояло, если вообще предстояло, стать не скоро.

Внезапно Катя увидела большой могильный камень, настоящий гигант по сравнению с остальными. И ее словно бы потянуло к этому камню. Подойдя ближе, она разглядела высеченный на нем крест, а под ним несколько имен. Все они были с одной фамилией – Мельников. Это была их фамилия. Их род. И Катя поняла, что нашла камень, под которым нашли свое упокоение многие поколения ее семьи.

Рядом были и другие камни, но Катя не смотрела на них. Она опустилась на колени перед этим камнем, и губы ее сами собой зашептали слова молитвы. О чем она молилась? Что просила у неба? Катя выпрашивала милости для душ своих дедушек и бабушек. Клянчила для них местечко поуютней там, где они нынче оказались. И как особой милости просила хоть для некоторых из них Царствия Божия. Но ответа она не слышала. Слишком ничтожны и жалки были ее молитвы. Да еще холод стал донимать. Тот самый кладбищенский холод, проникающий, казалось, в самую душу.