Читаем без скачивания Три килограмма конфет (СИ) - "Нельма"

— Я в порядке, Поль, не переживай. Просто этот спектакль требует так много сил и внимания, что я уже начала жалеть о том, что решила принимать участие. Я не думала, что всё начнёт оборачиваться проблемами в наших… — она резко осеклась, бросив мимолётный взгляд мне за спину, ещё раз натянуто улыбнулась и наигранно бодрым голосом продолжила: — Набрали желающих сыграть, а с ними приходится повозиться, чтобы объяснить что и как делать. Слишком утомительно.

— Да, актёры там явно все никудышные, — весело подхватил Слава, опустившись на место рядом с Марго. Он аккуратным движением взялся за край юбки, оказавшийся зажатым между их стульями, высвободил его и опустил ей на колено, неторопливо пригладив ладонью. На её лице промелькнуло чувство, отдалённо напоминавшее смущение, а вот мне стало по-настоящему стыдно быть случайным свидетелем подобного жеста, выглядевшего до того эротичным, что немного сбилось дыхание.

Не так я представляла себе взаимодействие «просто друзей».

— О да, давайте ещё разок обсудим ваш спектакль, — закатил глаза подошедший следом Иванов и привычно раскинулся на шатком школьном стуле, как в огромном мягком кресле. Он снова был угрюм и зол и напоминал огромную хмурую тучу, неотвратимо нависающую над столом с того самого дня, как наша футбольная команда проиграла последний матч, тут же оказавшись на грани вылета из чемпионата. И пусть это было очень странно, но я испытывала какое-то не поддающееся разумному объяснению чувство вины из-за их поражения, будто своими резкими словами или приключившейся накануне игры неприятной сценой могла окончательно сбить и без того переживавшего Максима.

Тем не менее, на все его постоянные придирки и безостановочно изливавшийся сарказм я предпочитала принципиально не обращать внимания, больше не вступая с ним ни в какие диалоги при наших общих друзьях. Правда, всё это оказалось совсем легко осуществить, ведь злость он предпочитал срывать на ком угодно, неудачно попавшемся под руку, включая даже лучшего друга, но не на мне. А я не могла не заметить столь подозрительных изменений в его поведении, причиной которых наверняка стала та самая брошенная им фраза про моего брата.

Он пристально смотрел на меня исподлобья, но молчал; я смущалась, тут же вспоминала про отвратительным образом вскрывшуюся ложь и не знала куда себя деть от этого гадкого давящего чувства в груди, притихала и не подавала голоса, пока кто-нибудь не обращался ко мне напрямую. Казалось, будто Иванов замечал мою растерянность и после этого становился ещё злее, порой откровенно по-хамски обращаясь к кому-нибудь из своих игроков, по воле случая в этот момент оказывающихся поблизости, и тогда я вообще хотела как можно скорее сбежать куда глаза глядят. Какой-то проклятый замкнутый круг из недомолвок, раздражения и вины, возможно, существовавший только в моём воображении.

— А это тебе, — он наклонился и подвинул ко мне небольшую бутылочку с йогуртом в яркой разноцветной упаковке. Я опешила от неожиданности и напряглась, недоверчиво глядя то на бутылочку, то на самого Максима, выжидавшего мою реакцию с больно уж хитрым выражением на лице. Лёгкий прищур в глазах, ухмылка и замедленные движения делали его неуловимо похожим на кота, грациозно и бесшумно крадущегося к ничего не замечающей обречённой на съедение добыче.

Я нерешительно взяла в руки бутылочку, прохладную и немного влажную от образовавшегося конденсата, не до конца понимая, что именно должна с ней делать. И только посмотрев на этикетку, заметила название: «Растишка».

— Ты серьёзно? — удивлённо спросила я и тут же получила от него в ответ довольную улыбку. — А ничего более банального не придумал?

— Если честно, нет. Настроение не то, — пожал плечами Иванов, оставаясь внешне абсолютно невозмутимым, пока меня терзали мучительные сомнения, что же теперь делать с этим недоподарком. Когда мы враждовали, мне было проще находить нужные слова или принимать решения, а теперь, когда злобные подколки с его стороны сменились на вполне миролюбивые шутки, становилось ужасно неловко и страшно всё испортить. — Ну я заслужил войти хотя бы в десятку самых тупых шутников?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Полина, умоляю, скажи ему, что он первый и единственный, — склонившись ко мне за спиной у Риты, начал заговорщическим тоном нашёптывать Слава, с усмешкой поглядывая на напрягшегося и нахмурившегося друга, а потом уже намного громче добавил: — Потому что ещё одну неделю его страданий по уязвлённому самолюбию я не переживу.

— Слава, ты точно дебил, — покачал головой Максим и укоризненно посмотрел на широко улыбающегося Чанухина. Я же пыталась скрыть за лёгкой улыбкой собственное смущение, уловив истинный смысл, заложенный в этом с виду обычном приятельском подтрунивании: именно в этот момент Иванов выглядел веселым и довольным, совсем как до злополучного матча. И мне оказалось так странно ловить себя на мысли о том, что я охотно готова поддаться и даже проиграть, лишь бы видеть его именно таким, а не вновь угрюмым и подавленным.

Исключительно из-за своей доброты, жажды мира во всём мире и спокойствия для всех окружающих, конечно же. На него самого мне, как раньше, совсем наплевать.

— Конечно же дебил, иначе стал бы я дружить с таким замороченным занудой, как ты, — без тени обиды согласился Слава.

— Стоило мне отлучиться, как здесь наконец стало весело? — воодушевлённо воскликнула Наташа, сумев подкрасться к нам неожиданно и испугать своим появлением буквально из ниоткуда. Она плюхнулась на свой стул, оглядываясь по сторонам и продолжая крутить в руках телефон, то постукивая им по столу, то перекладывая из ладони в ладонь.

— Твоего-то хорошего настроения ничего не испортит, не правда ли? — сквозь зубы процедил Максим, не сводя с неё глаз и даже не пытаясь чем-то замаскировать звучащую в голосе агрессию. Он кивнул на телефон в её руках и оскалился: — Как поговорила?

— Нормально, — непринуждённо улыбнулась Колесова, словно не замечая его тона, заставившего тут же стихнуть и напрячься всех сидящих за нашим столом. Я никак не могла заставить себя отвернуться от Иванова, подавшегося вперёд, буквально наседавшего на Натку всей своей фигурой, сейчас выглядевшей настолько огромной и мощной, что во мне невольно просыпался дикий страх.

— Нервы ни к чёрту, да? — со злобной усмешкой уточнил Максим, взглядом указав на её трясущиеся руки, хватающиеся за всё подряд: стоило ей опустить телефон, как пальцы принялись теребить пуговицы на рубашке, торчащие из косички пряди собственных волос, а потом и дёргать небольшую золотую серёжку.

— Макс, не начинай, — грубо осадил его Слава и, не дождавшись никакой реакции, пихнул того кулаком в плечо, привлекая к себе внимание. Теперь я точно не понимала, что происходит, но вместо нормального для большинства людей любопытства хотела только скорее оказаться подальше от эпицентра назревающего конфликта.

— У тебя снова плохое настроение? — спокойно спросила Наташа, демонстрируя железную выдержку. Кажется, её единственную из всех ничуть не напрягало и не смущало происходящее.

— У меня оно всегда такое, если ты не заметила. Просто слишком давно по-настоящему не веселился. Ты ведь понимаешь о чём я, да? — от убийственного взгляда Иванова мурашки бегали по коже, а я представить себе не могла, когда и где Ната умудрилась так сильно перейти ему дорогу, чтобы вызвать вспышку гнева одним своим появлением.

— Макс, хорош! Ты зарываешься, — тихим, но при этом твёрдым и не терпящим возражений голосом пытался образумить его Чанухин, не обращая внимания на то, как яростно Максим скидывал со своего плеча ладонь друга. — Остынь и перестань портить всем обед.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Да, да, Слава, я уже понял, что заебал вас всех. Пойду испорчу настроение кому-нибудь ещё, — раздражённо бросил Иванов, поднимаясь со стула. Не знаю, зачем именно в этот момент я подняла глаза вслед за ним, но наши взгляды ненадолго встретились, и мне показалось, что он очень хотел что-то сказать, прежде чем уйти. Или просто именно мне настолько хотелось ему что-нибудь сказать?