Читаем без скачивания Трагедия Икс - Эллери Квин

— История, достойная занять место в сокровищнице фольклора, — заметил мистер Друри Лейн.

Поезд мчался сквозь темноту, тут и там усеянную огоньками окраин Уихокена.

— Но самое странное то, — продолжал де Витт, — что я разгадал эту тайну, когда моя собственная жизнь была в опасности! Не забывайте, что я видел лицо этого человека лишь однажды и много лет назад…

— Одна из самых поразительных историй, какие я когда-либо слышал, — сказал Брукс.

— Человеческий ум способен на еще более удивительные вещи за минуты до смерти, — промолвил Лейн. — Восемь месяцев назад я читал в газете статью об убийстве, происшедшем в Вене. Мужчину нашли застреленным в гостиничном номере. Венская полиция опознала в нем мелкого уголовника, в прошлом бывшего полицейским осведомителем. Мотивом, очевидно, служила месть какого-то преступника, которого информация, сообщенная жертвой, привела за решетку. В статье говорилось, что жертва прожила в отеле несколько месяцев, редко покидала номер и даже принимала там пищу, несомненно от кого-то прячась. Остатки последней трапезы находились на столе. Его застрелили на расстоянии семи футов от стола, причем смерть не была мгновенной. Кровавый след тянулся по ковру от этого места к столу, у которого его обнаружили. Имелось одно странное обстоятельство. Сахарница на столе была опрокинута, гранулированный сахар разбросан по скатерти, а целая горсть находилась в стиснутом кулаке мертвеца.

— Интересно, — пробормотал де Витт.

— Объяснение казалось достаточно простым. Будучи смертельно раненным, он подполз к столу, нечеловеческим усилием приподнялся и схватил из сахарницы горсть сахара, прежде чем мертвым свалиться на пол. Но почему? Каково было значение сахара? Как объяснить этот последний отчаянный поступок умирающего? Венская полиция была озадачена. — Мистер Друри Лейн улыбнулся слушателям. — Мне пришел в голову ответ на эти вопросы, и я написал в Вену. Спустя несколько недель я получил письмо от тамошнего префекта полиции, сообщающее, что убийцу арестовали до прибытия моего послания, но что оно прояснило инцидент с сахаром, который даже после ареста преступника оставался необъяснимым для полиции.

— И каково же было ваше решение? — спросил Эйхерн. — По сообщенным вами скудным деталям я не вижу никакого объяснения.

— И я тоже, — присоединился Брукс.

Де Витт нахмурился, скривив губы.

— А вы, мистер де Витт? — спросил Лейн, снова улыбнувшись.

— Боюсь, что я не понимаю значения самого сахара, — задумчиво ответил брокер. — Но одно кажется очевидным — что умирающий оставил ключ к личности своего убийцы.

— Великолепно! — воскликнул Лейн. — Вы абсолютно правы, мистер де Витт. Являлся ли сахар ключом сам по себе? Указывала ли жертва на то, что убийца — сладкоежка? Или, наоборот, не означало ли это, что он диабетик? Конечно, озвученные предположения притянуты за уши. Я этому не верил, так как умирающий, несомненно, оставил ключ для полиции, и следовательно, с его помощью она могла добиться успеха. С другой стороны, что еще мог означать сахар? Что гранулированный сахар напоминает внешне? Это белое кристаллическое вещество… Я написал венскому префекту, что, хотя сахар мог указывать на убийцу-диабетика, более вероятное объяснение заключается в том, что он кокаинист.

Все уставились на актера. Де Витт усмехнулся и хлопнул себя по бедру:

— Ну конечно, кокаин! Белый кристаллический порошок!

— Арестованный действительно оказался законченным кокаинистом, — продолжал Лейн. — Поэтому мой корреспондент цветистым слогом выразил мне свое восхищение. Однако мне это объяснение казалось элементарным. Меня больше интересовала психология убитого. Он обладал явно неординарным интеллектом, оставив единственный ключ к личности убийцы в краткий промежуток времени между ранением и смертью. Как видите, нет пределов возможностям человеческого ума в краткие моменты перед концом жизни.

— Совершенно верно, — кивнул де Витт. — Интересная история, мистер Лейн. Несмотря на то что вы считаете свой вывод элементарным, я думаю, он свидетельствует о вашем необычайном таланте проникать сквозь то, что лежит на поверхности.

— Если бы он тогда был в Вене, то избавил бы полицию от лишних хлопот, — заметил Эйхерн.

Норт-Берген скрылся в темноте. Лейн вздохнул.

— Я часто думал, что труднейшая проблема преступления и наказания упростилась бы, если бы жертва, сталкиваясь с потенциальным убийцей, могла оставлять ключ — пусть даже самый загадочный — к личности убийцы.

— Даже самый загадочный? — усомнился Брукс.

— Конечно, мистер Брукс. Любой указатель лучше, чем его отсутствие.

Высокий крепкий мужчина, в надвинутой на глаза шляпе, с бледным и напряженным лицом, вошел в вагон с переднего конца. Подойдя к четырем собеседникам, он прислонился к зеленой рубчатой ткани спинки сиденья, покачиваясь в такт поезду, и сердито уставился на Джона де Витта налитыми кровью глазами.

— Коллинз? — с отвращением произнес де Витт; во взгляде актера мелькнул интерес.

— Вы пьяны, Коллинз, — сказал Брукс. — Что вам нужно?

— Во всяком случае, не болтать с вами, паршивый стряпчий, — отозвался Коллинз. — Де Витт, — обратился он к брокеру, сдвинув шляпу на затылок и тщетно пытаясь улыбнуться, — я хотел бы поговорить с вами наедине.

Серые глаза Друри Лейна беспокойно перемещались с грубого массивного лица Коллинза на точеные черты де Витта.

— Послушайте, Коллинз, — более мягким голосом произнес де Витт. — Я уже неоднократно говорил вам, что ничего не могу для вас сделать. Вы знаете почему и тем не менее навязываете нам свое общество. Будьте хорошим парнем и уходите.

Глаза Коллинза, окруженные красными ободками, стали жалобными и влажными.

— Вы должны позволить мне поговорить с вами, де Витт, — забормотал он. — Вы не понимаете, что это для меня значит. Это… вопрос жизни и смерти. — Спутники старались не смотреть друг на друга. Зрелище унижения Коллинза было тягостным. Но он быстро продолжал, ободренный колебанием де Витта: — Клянусь, что я больше не побеспокою вас, если вы позволите поговорить с вами наедине. Пожалуйста!

Де Витт смерил его холодным взглядом.

— Вы действительно перестанете преследовать меня, Коллинз?

— Да! Можете в этом не сомневаться!

Де Витт со вздохом поднялся, извинился перед собеседниками и двинулся вместе с быстро говорящим и жестикулирующим Коллинзом по проходу к концу вагона. Внезапно он оставил Коллинза в проходе и вернулся к трем спутникам.

Сунув руку в левый верхний жилетный карман, брокер достал приобретенные в кассе одиночные билеты, оставив в кармане новую билетную книжку, и передал их Эйхерну.

— Лучше сам отдай их контролеру, Фрэнк, — сказал он. — Не знаю, сколько этот зануда будет ко мне цепляться.

Эйхерн кивнул, а де Витт снова направился в конец вагона, где его ждал Коллинз. Трое мужчин видели, как они прошли через дверь в задний тамбур, затем перешли в передний тамбур последнего, неосвещенного вагона и скрылись из виду.

— Коллинз играл с огнем и здорово обжегся, — сказал Брукс. — Он конченый человек. Де Витт поступил бы глупо, если бы стал помогать ему.

— Полагаю, он хочет, чтобы де Витт компенсировал ему убытки, понесенные в результате совета Лонгстрита, — заметил Эйхерн. — Знаете, меня не удивит, если Джон смягчится. Сейчас он в прекрасном настроении и способен пойти Коллинзу навстречу только из радости бытия.

Друри Лейн молча обернулся к заднему тамбуру, но двух мужчин уже не было видно. В это время через переднюю дверь вошел контролер, начав собирать и компостировать билеты. Момент напряжения миновал. Лорд отослал контролера к трем мужчинам в середине вагона, оглянувшись и казавшись удивленным отсутствием де Витта. Когда контролер подошел, Эйхерн протянул ему шесть одиночных билетов, объяснив, что еще один человек из их группы отошел и скоро вернется.

— Ладно, — кивнул контролер. Прокомпостировав билеты, он опустил их в один из кармашков на спинке сиденья Эйхерна и двинулся дальше.

Разговор вскоре иссяк. Эйхерн поднялся, сунул руки в карманы и начал ходить взад-вперед по проходу. Лейн и Брукс заговорили о завещаниях — актер припомнил любопытный эпизод, происшедший с ним много лет назад перед гастролями по континенту с шекспировским репертуаром. Брукс также привел несколько примеров двусмысленного толкования завещаний, приведших к судебной тяжбе.

Поезд мчался дальше. Лейн дважды оборачивался, но ни де Витт, ни Коллинз не возвращались. Между бровями актера появилась легкая складка, затем он улыбнулся, тряхнул головой, словно отгоняя нелепые мысли, и возобновил разговор.

Поезд сделал остановку в Боготе — пригороде Хэкенсака. Лейн посмотрел в окно. Когда поезд тронулся, складка между его бровями появилась вновь. Он бросил взгляд на часы. Стрелки показывали 0.36. Брукс озадаченно уставился на него.