— Пелон, — вскричал он, — вот наш проводник! Прав ли я? Что может быть безопаснее? Лучший индейский скаут, какой есть в армии, да двое регулярных солдат для вооружённого сопровождения до лагеря. Что скажешь?
— Не знаю, — отвечал бандит. — Я ничего не доверил бы Юнцу Мики. Но девушка принадлежит тебе. Если ты решил, я согласен. Вели ей готовиться.
23
Никогда не называй имя мертвеца
Маккенна быстро поговорил с Фрэнси Стэнтон. Расклад, сказал он ей, простой. Это её шанс вернуться к людям, и ей придётся ехать. Как он и ожидал, она запротестовала, отказываясь ехать без него, Маккенна настаивал. Они встретятся снова, уверял он её. Он знает Пелона Лопеса много лет, бандит-предводитель не тронет его. Кроме того, разбойника трясет лихорадка, которой заражается всякий, услышав легенду о Затерянных Копях Адамса. Кроме того, Маккенна не стал скрывать, что и сам подпал под чары этой старой истории. Он теперь хотел отправиться с бандой апачей и не желал быть спасённым солдатами-бизонами. Но для неё, из-за угрозы со стороны Сэлли, не было другого пути, кроме как пойти на встречу с Юнцом Мики и солдатами-неграми. Маккенна придёт и разыщет её по возвращении. На том и порешили.
В последний миг, однако, Фрэнси вцепилась в руку Маккенны и заявила, что останется с ним. В эту критическую минуту он приобрёл неожиданную поддержку: к ним приковыляла старуха Малипаи.
— Во имя Божье, девка, — завопила она на девушку по-испански, — делай, что велят! Слышишь? А теперь марш, — и столь же яростно она обняла белую девушку, потрепав её и повторяя «друзья, друзья, друзья», — единственное слово по-английски, какое знала.
Тут Фрэнси Стэнтон впервые обнаружила слёзы. Но она подавила их и сказала Глену Маккенне, что готова и сейчас отправиться при условии, что, когда он освободится от Пелона и если старая дама будет согласна, они возьмут с собой и её.
Маккенна согласился с условием, а девушка пустилась вниз по тропе в пустыню, верхом на самой плохонькой и хроменькой лошадке. Все прильнули к скале, следя за ней, пока не увидели уже далеко-далеко внизу её встречу с Юнцом Мики и двумя чёрными спутниками. Они увидели обмен жестами между молодым апаче и белой пленницей. Затем увидели, как двое чёрных кавалеристов, повернув, пустились назад к Черепам в сопровождении Фрэнси.
— Достаточно, — сказал тут Пелон. — Девушка в безопасности, а этот чёртов Юнец Мики намерен идти за нами. Отправимся же неподалёку, в славное местечко, которое мне известно, и подождём его.
— Что? — спросил Маккенна. — Подождём Юнца Мики?
— Конечно. Как же ещё я выскажу ему всё, что у меня скопилось на сердце?
— Теперь твой черёд шутить, — упрекнул его золотодобытчик.
— Да, — сказал Пелон. — Как волку у водопоя.
— А-а. Значит, ты намерен устроить засаду? Убить его, как Мартышку с Вэчелом?
— О нет, не так, как их. Совсем не так.
— Что это значит?
— С Юнцом Мики я торопиться не стану. Я ему задолжал.
— Их! — вступила Малипаи. — Мы все задолжали, все апачи. Он — чёртов предатель и сын чёртового предателя.
— Унх! — Это нависший рядом Хачита неожиданно обнаружил глубокие чувства. — Это от его ружья пал мой друг.
Маккенна подивился, каким образом великан-мимбреньо мог распознать, чьё именно ружьё отняло жизнь его примечательного спутника-чирикауа. Он заметил про себя, что надо бы при первой возможности поговорить с этим огромным апаче. Прежде он чувствовал, как что-то связывало его с высоким, стройным Бешем, теперь это чувство перешло на великана-мимбреньо. Он обратил внимание, что Хачита следит за ним с той поры, как они прибыли на обзорный пункт, и понял, что нечто, связанное с Гленом Маккенной, беспокоит большого индейца.
— Глупости, — заявил Пелон отрывисто, отрицая утверждение Хачиты. — Никто не в силах разглядеть пулю, ударившую друга. Но не будем спорить. Поедешь теперь домой, Хачита? Давай, я разрешаю.
Индеец нахмурился. Казалось, он силится что-то вспомнить и не может.
— Нет, — наконец вымолвил он. — По-моему, не стоит.
— Конечно, если хочешь, поехали с нами, — бодро отозвался Пелон, обнаруживая явное желание избавиться от огромного индейца. — Я думаю, и Беш хотел бы, чтоб ты поехал.
— Нет! — вскричал великан, отшатнувшись. — Не называй его имени, никогда не называй имя мертвеца! Ты знаешь об этом!
— Конечно, — сказал Пелон, краснея. — Тысяча извинений, омбре. Забываешь старые обычаи, когда столько лет проведено вдали от народа своей матери.
— Больше не забывай, — отозвался Хачита, взвешивая в руках топор.
Но Пелон не слышал его, повернув уже седлать и побуждая прочих делать то же. Вскоре короткая цепочка лошадей выступила во враждебную тишину холмов Яки. Они скрылись из виду в течение нескольких минут. Ничто не выдало бы их остановку здесь, кроме воробьёв, слетевших с кактусов, взволнованно чирикавших в быстрых налётах на ещё тёплый навоз, оставленный исхудалыми мустангами апачей. О, и ещё одно. Далеко внизу, в пустыне, скрытый за нависающим козырьком песчаникового холма, Юный Мики Тиббс опустил свой бинокль.
— Буэно,[28] — сказал он, повернул своего серого и послал в мощный галоп, по следам двух чёрных товарищей и стройной девушки с ранчо Стэнтонов.
Почему-то, глядя на скалу, Юный Мики Тиббс улыбался. Для мальчишки семнадцати лет, утверждавшего, будто он на четверть белый, то была странная ухмылка. Примечательная и знакомая. Та же ухмылка, которой отмечен risus sardonicus человечьего черепа, независимо от того, как окончился жизненный путь его владельца.
24
В ожидании Юного Мики
Место, которое Пелон избрал, чтобы устроить засаду для Юного Мики Тиббса, было ещё одним из тех странных оазисов апачей, что позволяли краснокожим выживать в этой враждебной земле. Маккенна всегда думал о них, как о части пустыни, хотя, чтобы создать оазис в обнажённых скалах, в зарослях кактусов, испанского клинка, мескита, в крохотных заплатках низкорослых, приземистых деревьев и травы-грама, требовалась большая щедрость воображения. Это место, однако, было менее скудным, чем прочие, хотя и не то, что Нечаянные Травы.
Оно лежало у входа в узкий каньон. В этом каньоне располагался типичный аризонский ручей, то бежавший на поверхности, чистый и ясный, создавая небольшие чудные водопады, то глубокий скалистый водоём, а то и вовсе пропадавший, чтобы устремляться сквозь слепые пески под землёй. На внезапном, крутом повороте тропы Маккенна увидел впереди водопад плещущей зелёной воды, быть может, футов пятнадцати. Внизу открылся замечательный водоём, из которого вода бежала извилистой змейкой, орошая лоскут стойкой горной травы, не более двух акров шириной и покрытой сплошь по берегам осыпями осколков, упавших со стен каньона, поросших жёсткими сосенками, мадроне, карликовым дубом и местным грецким орехом. Это была западня, устроенная самой природой. С той же точностью, с какой всадник, странствующий по каньону в жёлтые Яки, прибудет к этому месту водопоя, он неминуемо будет застрелен с двух дюжин невидимых позиций за сто шагов от привала. Маккенна, отметив это, оглянулся на Пелона. Разбойник понял его.
