Читаем без скачивания Прыжок ласки - Джеймс Паттерсон

Она снова повернулась к мальчику:

– Майкл, что тебе известно об игре «Четыре Всадника»? Мы знаем, что ты не являешься ее участником. И, конечно, понимаем, что это частная, конфиденциальная игра.

Наконец Майкл поднял голову. Пэтси сразу поняла, что сумела внушить доверие этому мальчику. Возможно, у нее все получится.

– Я практически ничего не знаю, мэм, – тихо выдавил он. Хэмптон понимающе кивнула:

– Это очень важно для нас, Майкл. Кто-то убивает людей в юго-восточной части Вашингтона. Только это уже не фантастическая игра. Преступления совершаются на самом деле. И мне кажется, что ты можешь нам помочь. Ты можешь спасти других людей от смерти.

Майкл опять опустил голову. За все время, пока родители были дома, он ни разу не взглянул в их сторону:

– Да, я неплохо разбираюсь в компьютерах. Наверное, вы это уже успели заметить.

Детектив Хэмптон снова согласно закивала, стараясь всячески поддержать мальчишку и вселить в него уверенность.

– Да, нам это известно, Майкл. Мы с трудом смогли проследить твои данные. Ты действительно великолепно разбираешься в компьютерах. Мой приятель из ФБР Чак Хафстедлер был просто поражен твоими способностями. Ты сумел произвести на него хорошее впечатление. А когда все это закончится, мы смогли бы показать, где он работает. Тебе наверняка понравится, и ты посмотришь, какое у него есть оборудование.

Тут Майкл улыбнулся, показав свои огромные выступающие вперед зубы со скобками:

– Этот парень появился летом, возможно, в конце июня, в «комнате для бесед», ну, там, где вы меня нашли.

Пэтси смотрела на мальчика, стараясь не терять с ним контакта. Сейчас он ей был очень нужен. Ее чутье подсказывало, что именно здесь находится ключ к тайне.

Тем временем Майкл неторопливо продолжал:

– Он такой тип, в общем, ну, он как бы сам повел разговор. Он какой-то чудной, ненормальный, что ли. Начал критиковать такие хорошие игры, как «Горец», «Драконы и подземелья», «Тысячелетие» и еще другие, самые популярные. И все время встревал в дискуссии. А сам никому и слова не давал вставить. Мне даже показалось, что он заведенный, наверное, что-то принимал внутрь.

Он постоянно намекал на игру, которая в корне, принципиально отличается от всех остальных. И называлась она «Четыре Всадника». С одной стороны, он ничего не хотел о ней рассказывать, а с другой постоянно делился информацией, но только кусочками. Он раскрывался очень медленно, но и заткнуться никак не мог.

Этот тип уверял всех в том, что персонажи в «Дюне» или «Драконах», предсказуемы и занудливы. Должен признаться, что мне иногда самому начинает так казаться. Но потом он заявил, что вот, мол, его герои очень хаотичны и представляют зло вместо законопослушного добра. Потом добавил, что они совсем не похожи на стандартных героев из обычных игр, а больше напоминают настоящих людей из жизни. Они эгоистичны, им плевать на всех остальных. И они не следуют никаким правилам общества. Он еще заявил, что «Четыре Всадника» – самая лучшая и продвинутая игра. Вот, пожалуй, и все, что он нам рассказал собственно о ней. Но, надеюсь, вам уже тоже понятно, что если такая игра и существует, то только для полных психов.

– А каким именем он назвался? – поинтересовалась агент Дуайер.

– Когда вошел на сайт? Или вас интересует его настоящее имя? – деловито осведомился Майкл и хитро улыбнулся, довольный тем, что щегольнул термином.

Агент Дуайер и Хэмптон переглянулись.

– Я сумел выследить его, так же, как и вы меня. Я все-таки расшифровал его коды. Я знаю и как его зовут, и где он живет. И даже где работает. Это Шефер. Джеффри Шефер. Он служит в Британском посольстве на Массачусетс-авеню. Он там занимается анализом информации или чем-то в этом роде. Если, конечно, верить их посольскому сайту. Ему сорок четыре года.

Майкл Ормсон скромно оглядел комнату. Наконец, он мог посмотреть в глаза родителям, которые теперь окончательно успокоились. Затем он снова встретился взглядом с Хэмптон.

– Вам поможет весь этот бред, которым я с вами поделился? Скажите, я сумел помочь?

– Да. И еще как, Оцелот!

Глава пятьдесят восьмая

Джеффри Шефер дал себе слово, что сегодня вечером не станет пользоваться таблетками. И еще он твердо решил на какое-то время приструнить свои фантазии и притаиться. Он прекрасно понимал, к каким выводам могут прийти сейчас психологи относительно таинственного убийцы. Его фантазии прогрессируют, и скоро наступит стадия неудержимой, неконтролируемой ярости, настоящего бешенства. И они будут абсолютно правы. Вот именно поэтому ему теперь надо было немного охладить свой пыл и успокоиться.

Шефер был искусным поваром. Надо сказать, что он был талантлив во многих областях. Иногда он готовил умопомрачительные обеды для своей семьи, а когда на него находило, то мог стряпать даже на целую компанию. Когда он готовил, то любил, чтобы семья присутствовала на кухне. Ему нравилось иметь аудиторию всегда и во всем, пусть даже такую, как Люси и дети.

– Сегодня вечером вы попробуете классическую тайскую кухню, – провозгласил он своим благодарным слушателям, в то время как они с интересом следили за его руками. Настроение у Шефера было приподнятое, и он еще раз напомнил себе, что дома надо держаться и не позволять себе ничего лишнего. Возможно, следовало бы принять таблетку транквилизатора, перед тем как начать готовить. Тем более, что сегодня его организм еще не был перегружен лекарствами.

– Тайскую пищу от всех других кухонь юго-восточной Азии отличают строгие правила, требующие вполне определенных ингредиентов и пропорций. Особенно это касается приправ, – читал Джеффри лекцию, подготавливая сердцевины из нарезанных овощей.

– Это совершенно уникальная кухня. В ней переплетаются традиции китайской, индонезийской, индийской, португальской и малайской. Могу поспорить, что никто из вас раньше об этом не знал. Особенно Трисия и Эрика.

Девочки рассмеялись и тут же смутились. Совсем как их мамочка.

Джеффри подошел к Люси и воткнул ей в волосы цветок жасмина. Затем по цветку каждой девочке. Он хотел в шутку проделать то же самое с Робертом, но сын, расхохотавшись, успел отбежать.

– Дорогой, только постарайся сегодня не переусердствовать со специями. Подумай о детях, – напомнила Люси.

– Конечно, милая, конечно. Уж если ты заговорила о специях и остроте блюда, то все зависит от капсаицина, который содержится в перегородках вот этого чилийского перца. Капсаицин является сильным раздражителем и сжигает все, к чему прикоснется, даже кожу. Вот почему повару нелишне проявить мудрость и позаботиться о резиновых перчатках на этом этапе. Но я человек не очень мудрый, и перчаток у меня, как вы видите, нет. Я, можно сказать, человек немного сумасшедший, – он засмеялся, и дети присоединились к нему. Только Люси в эти секунды выглядела озабоченной и взволнованной. Шефер сам подавал блюда на стол, не прося помощи, и громко объявлял их названия по-тайски и по-английски.

– Плаа меук йаанг, или жареный кальмар. Очень вкусно. Мъенг кум, то есть скрученные листья с «сокровищами». Прелесть! Плаа йаанг каенг пхет, что означает «обжаренный люциан под красным соусом карри». М-м-м! Неповторимо. Правда, все это немножко острое, особенно последнее блюдо.

Он внимательно наблюдал, как семья пробует его стряпню. Как только они дошли до люциана, слезы градом покатились по щекам жены и детей, а Эрика даже задохнулась.

– Папа, очень остро! – пожаловался Роберт, стараясь проморгать слезы.

Но Шефер только кивал и улыбался. Ему нравились такие моменты. Его идеальная семья корчится и плачет. Он наслаждался каждой секундой пытки. Даже такую простую вещь, как ужин, ему удалось превратить в мучительную игру.

Без четверти девять он поцеловал Люси и сослался на необходимость совершить «моцион», как он называл свои ежедневные отлучки из дома. Он сразу же направился к «ягуару» и поехал на Фелпс-Плэйс, тихую полутемную улицу.

Здесь он принял щедрые дозы торазина и либриума, немного подумал и добавил укол торадола. Выждав немного, он проглотил еще несколько таблеток. И только после этого успокоился и отправился к своему врачу.

Глава пятьдесят девятая

Шефер не любил тупых и надменных привратников в доме, где жила Кэссиди, и справедливо считал, что они питают к нему аналогичные чувства.

Впрочем, кому нужны их любовь и уважение? Эти ленивые беспомощные болваны не умели ничего, кроме как открывать двери и льстиво улыбаться толстозадым жильцам.

– Я приехал к доктору Кэссиди, – доложил Шефер знакомому чернокожему идиоту. На лацкане его пиджака был приколот значок, где с небрежным изяществом было выведено «Мэл». Наверное, этот значок он носил для того, чтобы ненароком не забыть собственного имени.

– Хорошо, – отчеканил Мэл.