дело можно было не волноваться.
Но хотелось увидеться, конечно. Интересно, как там сейчас внук? Есть ли шансы вернуть источник, или эфирное сердце, или нет? А, может быть, получится открыть в нём какие-то иные способности? Есть же у него, в конце концов, всякие эти паучьи штучки, о которых он умышленно молчит, всё время кивая на фамильяра.
Игорь Всеволодович был уверен, что, спроси он внука напрямик, тот бы ему всё рассказал. У них наладилась такая степень откровенности, какой у Державина-старшего не было ни с кем и никогда.
На удивление, его не взяли под стражу тут же, как только он пересёк КПП дворца. Более того, учтивый швейцар проводил его в нужный кабинет.
Император выглядел уставшим, но воодушевлённым, словно решил какую-то проблему, давным-давно мучившую его, или выздоровел от продолжительной болезни. Его настрой напомнил Державину его собственный, когда он несколько дней назад ушёл со службы, на которой находился десятилетиями.
— Проходите, Игорь Всеволодович, присаживайтесь, — сказал император после того, как они обменялись приветствиями, строго соответствовавшими этикету. Так проявлялась возникшая после последнего их разговора дистанция. — Как долетели?
— Прекрасно, — ответил Державин, внимательно разглядывая монарха.
Не для этого же вопроса тот его пригласил, не так ли?
— Игорь Всеволодович… — Ярослав Иванович на некоторое время задумался, не для того даже, чтобы сформулировать мысли, а, скорее, собирался с духом, как перед прыжком в ледяную воду. — Я очень ценю ваше многолетнее участие в жизни государства, но гораздо больше ценю те мудрые советы, что вы давали мне на протяжение всего этого долгого срока.
От одного этого вступления у Державина похолодело внутри. Он ожидал чего угодно: опалы, казни, оскорблений. Даже предполагал понижение в статусе. Но что он сейчас слышал? К чему это?
— К сожалению, в последнее время я совершил несколько досадных промахов, которые, мягко говоря, нанесли серьёзный ущерб моему имиджу, — продолжал тем временем император. — В связи с этим я хотел бы просить вас продолжать консультировать престол вне зависимости от того, кто на нём будет восседать.
— Отец-император? — замирающим от шока голосом произнёс Державин, которого, словно молотом сейчас по голове ударили, так оторопел от происходящего. — А как же вы? Куда же?
— Ой, знаете, — отмахнулся монарх, широко улыбаясь, — мы тут с моей царственной супругой выяснили, что давно не отдыхали. Ну как давно? Никогда мы не отдыхали. Даже на море, в Ливадию, съездить целая проблема. Вот и решили мы уйти на заслуженный отдых.
— Но ведь… — попытался возразить Державин, но Ярослав Иванович его перебил.
— Нет, ну а что вы думаете? — он встал и широко развёл руками, словно радуясь близкой свободе. — Только вам одному в отставку можно? Мне вот завидно стало, и я тоже решил посвятить остаток жизни себе и любимой женщине, которой уже в печёнках сидят все эти дворцовые интриги.
— Так, стоп! — Игорь Всеволодович потёр глаза руками, пытаясь сосредоточится на текущем разговоре, а не пытаться ущипнуть себя, чтобы проверить, что не спит. — А кого вы хотите оставить? Варвару, но она же…
— Всё будет хорошо, мой друг, — по-доброму и с не наигранным теплом в голосе проговорил император. — Как я уже имел честь сообщить, я допустил промах, но теперь я намерен его исправить. Я собираюсь объявить о свадьбе вашего внука и моей дочери.
— Вы уж меня извините, — пытаясь разобраться в путающихся мыслях, проговорил Державин, — но Никита не привык мотаться, как флюгер туда-сюда. Он же может теперь и не согласиться.
— Дорогой мой, — отмахнулся от него Ярослав Иванович и сделал вид, что вдыхает воздух полной грудью. — Женщины мужчин и не на такое уговаривали. Поэтому давайте оставим эти вопросы молодым. У нас тут и своих хватает. В скором времени я объявлю о своём решении и очень попрошу, чтобы вы были рядом. Всё-таки отречение от власти и передача престола молодым правителям — это дело непростое.
— Непростое, — согласно хмыкнул Державин, только-только осознавший, что он вообще сейчас услышал. — Но я вас не оставлю, Ваше Императорское Величество.
— Ну вот и славно, — кивнул монарх. — А потом оставайтесь, пожалуйста, советником у молодых, я вас очень прошу. Вы отлично разбираетесь в дворцовых интригах, так что ещё сможете спасти Варю и Никиту от многих глупостей.
— Я постараюсь, — кивнул Державин и встал с кресла. — Признаюсь, вам удалось меня сегодня шокировать.
— Вот видите, — Ярослав Иванович обернулся к бару, в котором стояла початая бутылка. — Налить?
— Пожалуй, — согласился Игорь Всеволодович и впервые за несколько дней улыбнулся.
* * *
Я открыл глаза и понял, что ужасно голоден. Просто зверски.
Но на некоторое время я забыл даже об этом, настолько поразило меня то, что я увидел.
Прямо передо мной, подобрав под себя ноги, сидел Архос в традиционных одеждах храма, отличающихся свободным покроем.
И он не выглядел призраком.
Он пил дымящийся зелёный чай из широкой пиалы и лепил снежки.
Всего у него было три снежка: два лежали возле ног, а третий он разминал в свободной ладони. И снег слегка плавился под его пальцами, реагируя на тепло прикосновения.
— О, Никита, — сказал он, подняв взгляд и увидев, что я пришёл в себя. — Хочешь слепить мини-снеговика?
— Архос? — это единственное, что у меня получилось спросить, так как все остальные слова затерялись в недрах сознания.
Я потянулся вперёд и ткнул его пальцем в плечо. Но оранжевой ткани остался след, а под пальцем я почувствовал вполне материальную плоть.
— Да живой я, живой, — хохотнул Архос. — Уже во плоти!
— Как же это ты так? — удивился я, пытаясь встать и выпрямить затёкшие ноги, но сразу у меня это не получилось. — Ты же сам говорил, что я ещё не готов отпустить тебя полностью?
Услышав мой голос, откуда-то рванул Штопор. Он, словно радостный щенок, бросился на меня и свалил на спину. Зато теперь получилось вытянуть ноги и попытаться встать ещё раз.
Архос хотел ответить, но согнулся пополам от хохота, видя, как фамильяр скачет на моей груди от радости. Лишь когда я поднялся и отряхнулся, он смог мне всё объяснить.
— Видишь ли, — сказал он, всё ещё широко улыбаясь, — внутри тебя произошли столь значимые изменения, что меня просто вышвырнуло и из
