я не задавалась вопросом, за что он любил меня. Никогда, — между тем замечает мама.
— Мам Лиль, ты у меня самый мудрый человек на свете, — чмокаю я маму в щеку, потому что теперь это действительно моя мама. Моя мам Лиля.
«Удивлялся, если я чего-то НЕ достигала… Был во мне уверен…»
Мамины воспоминания налетают на меня снежным вихрем, оседают на разгоряченных щеках ошметками снега в крутом завороте горных лыж, приближаются подобно шагам на лестнице под аккомпанемент сердца в такт — тук-тук… тук-тук… — обжигают и привкусом люмумбы, и — почему-то — запахом сигарет, хоть отец никогда и не курил. И со взрывом разлетаются в разные стороны от одного умелого задействования детонатора.
Достижения, думаю. И это не удержало. Никого не удержало. И не удержит. Не это удерживает.
От маминого минутного отчуждения у меня остался осадок и теперь это я включаю робо-куклу, механически беседующую с чужой женщиной на равных:
— Да, «за что любят» — это и не по моей части тоже. Но вот что им нравится…
— М-м-да? — поднимает брови мама. — И что же, позволь спросить, «им» нравится?
— Мужикам нравится, если ты просто и безоговорочно «их» без остатка, — информирую я маму и — тоже залпом — хлопаю «шампань». — Они будут втирать тебе, что хотят детей, хотят свой бизнес, что им нужно, чтобы ты помогала им вычитывать их научные труды, вкусно готовила и создавала уют в доме, в то время как ты, такая-растакая, слишком много работаешь и живешь только для себя. А на самом деле им надо, чтоб ты была рядом, когда и сколько им надо. И на их условиях. Их это устраивает. Они заморачиваться не любят. Долго не могут, по крайней мере.
— А разве это про тебя? — спокойно интересуется мама.
— Не про меня, конечно, — говорю больше сама себе и без горечи.
Поэтому и «отмечаю» тут с тобой, мамочка, а он мне только ключи завозит, да еще, вон, недовольный, что пришлось сегодня отлучиться.
Если я намеревалась этим вбросом по-девчоночьи взять ее на понт, то не вышло: мама лишь вновь «переключилась».
В который раз ловлю себя на мысли, что — а вот интересно, если бы она не была моей мамой, а была бы сверстницей или даже чуть постарше — смогли бы мы с ней стать подругами?..
* * *
Глоссарик
креман — игристое вино из Франции, но не из региона Шампань, потому официально не именуемое шампанским
крем де кассис — французский смородиновый ликер
Кир Рояль — французский коктейль из смородиного ликера с шампанским
креасьон — творение
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ Подарки фирмы
Моим подругам везет меньше, чем моей маме — приходится выслушивать мои недо-любовные полу-бредни. Хотя за Каро заметила явную наклонность к своеобразной психо-консультации. Она относится ко мне, почти как к консультируемой пациентке. Не могу сказать, что мне это особо нравится или мне от этого как-то легче, но — общение, какое-никакое.
Сейчас я не только выполняю обещание, данное Каро еще на Первое мая, но и показываю ей некую «находку»: ваучер-опцион на приобретение скидочных билетов в круиз на морском лайнере. На двоих.
Сама не знаю, когда и как он оказался у меня в сумке, но, кажется, уже успел заваляться. Как только туда попал?..
— Может, у меня, конечно, паранойя, но, по-моему, это он, — усмехаясь, поясняю я. — Рик. Его штучки.
Затем не выдерживаю и начинаю смеяться в голос, до того это гротеск. Его финт с дорогущими духами я приняла к сведению, решив, что, наверно, просто Нине не подошли, но это…
— Любопытно.
Вопреки ожиданиям Каро в задумчивости рассматривает ваучер, на который навожу свой телефон, и не объявляет мне, как обычно, что я «обречена», ситуация «зашла в тупик», а мои мозги «давно уже там».
— Как думаешь, зачем ему понадобилось дарить тебе этот ваучер?
— Он не подарил. Он подсунул.
— Хотел сделать сюрприз?
— Меня коробит от твоей новоявленной конструктивности.
— Да, жаль только, что теперь ничего никуда не ходит… — глубокомысленно произносит Каро.
* * *
— Ты живешь, как на вулкане, — дергает плечами Рози, узнав про ваучер.
— Все мы, как оказалось, — дергаю плечами я.
Я на работе и Йонас только что сообщил мне, что накрылся Карре-Ост. Окончательно и бесповоротно.
— Мы или они?
Хочу знать, кто запорол этот стопроцентный проект, вроде и не мой уже, но делали мы его два с половиной года.
— ЭфЭм, как я считаю. Не предоставили какой-то инфы… по финансированию, что ли… Власти и решили, что у них там, на этом проекте инвесторы левые и антикоррупционный комплаенс погорел. В бауамте психанули или просто поперезаболели все, а замам временным когда там разбираться — они по-быстренькому отклонили. Официальное объяснение: в срок не предоставили проектную документацию.
— Ну херово… — только и нахожусь, что сказать. — Что делать будешь?
— Ничего.
Он прав — он ничего больше не будет делать ни по этому проекту, ни по этому клиенту. Его отстранения потребовал самолично Франк, не кто иной как. Побушевал, кажется, там. И Мартина за горло — хвать:
«Верните Кати. Она залатает».
Ах вот оно, думаю, что. Сам ухайдокал — мало ли что у них там за бардак, формально ответственный-то все равно он — а теперь — стресс снимать с бабой, на которую давно облизывается. Только прижать ее, меня, которую, пока никак не получалось — ан, может, получится теперь.
Выпытываю у Рика, что у них там на самом деле происходит, кто от кого косит и к кому. Конечно, может, Рик не хочет говорить, а может, просто не в курсе. По-моему, он настолько замотан в «наших» делах, что ему не до этого — даже стал реже появляться у них на фирме. Про Карре-Ост лишь говорит уклончиво, мол, на той самой ВиКо под Сильвестр он, как и многие, лишь замещал кого-то из их пацанов, а после почти совсем на этом проекте не работал. Когда в разговоре неоднократно упоминаю, мол, «Франк… Франк…», он смотрит на меня угрюмо и даже зверовато, затем еще раз твердо говорит, что об этом кидалове, которое замутил «наш Йонас», он не в курсе. Как, наверно, и сам Франк. Затем резко меняет тему.
Франк быстро зализывает раны — ему легко, это ведь не они над одним только прогоревшим тендером ишачили полгода. А он находит новый проект, и, понятно, не думает «расставаться» с нами. Задабривает Мартина, как тот спешит задобрить его «мной».
Йонас оправляется и вновь приходит в норму. Его
