У меня дрожали руки, я кое-как дошла до дома, открыла калитку и закатила велосипед с Алисой во двор. Я действовала автоматически, как робот: искупала, накормила, уложила… Я ни о чем не думала, мои мысли оцепенели, как и я сама.
Надо принять душ, что-нибудь перекусить, чтобы взбодриться, а то я как-то упала духом. Я обязательно придумаю, как действовать дальше и выкручусь. Не впервой мне попадать в передряги. Вот только надо поесть…
Я резко поднялась на ноги с кресла и тут же села обратно — перед глазами всё плыло и темнело, сдавило грудь, дышать стало нечем. Час от часу не легче, как говорила бабуля в подобных случаях. Хотя были ли у нее подобные случаи, когда жизни ее ребенка угрожают, а ей надо найти какой-то загадочный ключ, которого она в глаза не видела? Ох, бабуля, тебе такое и не снилось…
А мне надо бы поесть. Я ведь со всеми этими неприятностями не помню, когда и ела. Вздохнув, я потихоньку поплелась в дом, достала из буфета печенье и плеснула в стакан немножко холодного сока. Вот так, жуя, я вернулась в беседку, села снова в кресло, пригубила сок. И тут меня осенило: Гвидо может мне помочь! Ну конечно! Если я попрошу у него помощи, он сделает всё, что в его силах, а в его силах очень многое, как я понимаю. Может быть, это и неэтично, но что мне еще оставалось делать? Сидеть и ждать я не умею, Макс далеко…
«Очень нужно поговорить. Жду.» — я отправила это сообщение и уже через четверть часа к дому подъехал автомобиль. Вот это оперативность! Из салона вышел синьор Фортини собственной персоной и протянул мне букет белых роз, ароматных и свежих. Водитель достал из багажника корзину полную фруктов и спросил, куда нести. Я слабо махнула рукой в сторону дома.
— Добрый день, синьора! — Гвидо широко улыбнулся и расцеловал меня в обе щеки. — Ну рассказывайте, что стряслось? Я счастлив быть полезным. — О, вы бледны. Вы хорошо себя чувствуете?
И я рассказала ему всё. На рассказ ушло не больше десяти минут.
Гвидо кивнул и, чертыхнувшись на итальянском, позвонил кому-то. Несколько коротких фраз вполголоса — и по нашему дому уже бесшумно ходит бригада парней в черных комбинезонах. Они нашли скрытые камеры, благодаря которым люди Людмилы следили за всем, что здесь происходит, а мой телефон в режиме онлайн передавал данные о моем местоположении благодаря специальной программе. Вот так просто решилась одна проблема и скоро Гвидо обезвредит этих негодяев. У меня отлегло от сердца, когда я услышала:
— Не переживайте, Лера, это совершенно обычное дело. Мы сейчас их задержим и передадим местной полиции. Я лично прослежу, чтобы вам больше никто не угрожал на территории Италии. Можете жить спокойно. А вот в России эту даму надо непременно остановить и наказать. Наверное, я не вправе советовать, но я бы на вашем месте рассказал всё вашему жениху.
— Я и не хочу ничего от него скрывать от Максима. Но мне было очень страшно говорить с ним об этом — они запретили что-либо кому-нибудь рассказывать, а он сейчас в командировке. Когда приедет, я обязательно расскажу ему всё… А кстати, вот и он! — я встала из пошла навстречу Максу, который шагал по дорожке через двор и с недоумением смотрел на Гвидо и его отряд. Ребята заканчивали собирать свое оборудование и усаживались в машину.
— Лера, солнышко мое, что здесь происходит? Кто эти люди?
— Макс, знакомься, это Гвидо. Гвидо, это Максим. Я вам рассказывала друг о друге.
Мужчины поздоровались и я рассказала Максиму обо всем, что здесь произошло в последние сутки. Он хмурился всё сильнее, брови его сошлись на переносице, он во время моего рассказа то барабанил кончиками пальцев по столу, то вскакивал и принимался ходить по террасе.
— Родная, почему ты не рассказала мне обо всём сразу?
— Ну вот сейчас же рассказала. — Я чувствовала себя как-то странно: с одной стороны, невероятное облегчение от того, что нам ничто не угрожает, а с другой стороны выходит, что я не позволила моему мужчине позаботиться обо мне и его ребенке. В общем, как-то паршиво всё получилось…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Максим, это действительно опасные люди — группировка Хуана, они известны по всему Тирренскому побережью. Я рад, что всё решилось. Должен вам сказать, что те двое, о которых говорила Валерия, уже задержаны, а остальные будут обезврежены в ближайшее время. Только не расслабляйтесь: как я понял, эта Людмила серьезный персонаж, она не оставит вас в покое и будет использовать любые возможности чтобы сделать вашу жизнь менее приятной.
С этими словами Гвидо поднялся, поцеловал мою руку и попрощался с Максом.
— Желаю вам всего доброго, друзья! Надеюсь, встретимся в следующий раз при более приятных обстоятельствах.
Он сел в машину и уехал. Я видела, что Максим очень недоволен мной, но ничего не говорил, молча налил себе в стакан виски, выпил его, не разбавляя, и, наконец, спросил сосредоточенно глядя перед собой:
— Ты обедала?
Я отрицательно покачала головой:
— Как-то не хотелось. Ты голодный? Алиса вот-вот проснется и сходим куда-нибудь, если хочешь.
До вечера он вел себя как образцовый глава семейства. Ужинали мы в ресторане на побережье, затем гуляли по пирсу, Алиса каталась на пони, он заботливо ее придерживал, а она вертелась в седле и ни минуты не сидела спокойно, радуясь тому, что папа наконец-то снова с ней. Потом малышка повела нас к фонтанам и мы смотрели, как льется вода, распадаясь на миллионы радужных брызг. Видно было, что Максим соскучился по дочери: он то подкидывал ее над головой, то прижимал к сердцу и целовал в румяную довольную физиономию, а она визжала и кричала «ещё»…
Я с улыбкой наблюдала за их вознёй, но где-то в глубине души меня грыз червячок вины. Самокопание — мой бич. Ведь вроде бы ничего плохого я не сделала, но стоит Максиму посмотреть на меня с укором, и я начинаю чувствовать себя виноватой, и мне уже неловко, стыдно… Ох, чувствую, будет у меня еще неприятный разговор с Максом, так легко всё не закончится.
И точно, стоило Алисе уснуть, как Макс заглянул в спальню и поманил меня пальцем.
Я вышла на негнущихся ногах. Сейчас будет выволочка…
— Лера! Я не понимаю, неужели какой-то итальянец лучше решает наши семейные вопросы, чем я? Почему ты его позвала, а мне даже не заикнулась об угрозах?
— Да мы же были под наблюдением. Они могли навредить Алисе, если бы узнали, что я с кем-то об этом говорила. Я подумала, что Гвидо без лишних вопросов приедет, стоит мне только написать, что он мне нужен. И вообще, я не знала, что мне делать, действовала экспромтом! Ты понимаешь, что у меня не было возможности объяснить тебе всё по телефону, Максим. Я просто банально испугалась: ты далеко, эти запугивают. Я растерялась.
— Я понял… То есть мне ты сообщить не знала, как, а ему знала… Ладно. Он по первому твоему требованию приехал? Прямо так сразу? И главное, ты в нем не сомневалась, верно? Не то, что я. Мне-то ты даже не знала, как бы это всё сказать. Получается, что он умнее и лучше меня. Ясно… — я видела, что Максим раздражается всё больше.
— Да не так всё, ну Макс! Ты сейчас не слышишь меня и не хочешь понять. Мне ты дороже всех итальянцев вместе взятых, но больше и правда не к кому было обратиться. Ну посуди сам: я в чужой стране, ты далеко, объяснить я ничего тебе не могу, потому что я чувствовала, что они прослушивают разговоры и видишь же сам, я не ошиблась, люди Гвидо нашли в доме камеры… К тому же, в предыдущий раз, когда мы говорили с ним, он сам предложил обращаться к нему, если что-то будет нужно, и он обязательно поможет. И ведь помог же, мы сейчас в безопасности, ну Максим, надо радоваться, что у меня есть такой друг…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Друг? Он твой друг? Да ты знаешь, дурочка, что мужчины не умеют дружить с женщинами? И вообще, когда это вы встречались в предыдущий раз? Что-то я не помню, чтобы ты мне об этой встрече рассказывала?
— Я просто не успела. Успокойся пожалуйста.
— Ага, и что он на этот раз тебе подарил, что не мог бы подарить тебе я? Снова побрякушки? И ты, конечно, не смогла не принять, ну как же, не хотела его обижать…
