но и рядом вьется темноволосая девушка с ярко голубыми глазами и пухлыми губами. Одним словом: куколка. Да и по возрасту Максу идеально подходит. Припоминаю, что уже видела эту девушку раньше. Она и ее белокурая подружка стояли с Максимом возле спа-центра, когда я выходила. То, что брюнетка кричала мне вслед, забыть непросто, как и часть случайно подслушанного диалога, а объяснения Довлатова теперь кажутся весьма и весьма сомнительными.
— Как хорошо, что ты здесь, Максим, — доносится до меня ее томное воркование.
В целом, у меня не остается сомнений в том, что он не просто душа компании, но и лидер во всех отношениях. Девиц вокруг него крутится море…
И всегда будет много. Блондинка, которая якобы нечаянно залезла в его кровать, тоже здесь. И еще несколько незнакомых смазливых девчонок. Разбираться, кто кому и кем приходится, у меня нет ни малейшего желания. Мне с лихвой хватило Олега, до сих пор пользующегося повышенным женским вниманием. Причем, «пользующегося» во всех смыслах этого слова.
С другой стороны, я так устала сравнивать себя с кем-то. Думать о том, что я — та, от которой можно уйти, от которой можно легко отказаться.
Очевидно, я не моложе многих красавиц из окружения Максима и, возможно, даже не самая красивая из них. Я не модель, не хожу по осколкам разбитых сердец своих поклонников, и у меня уйма тараканов в голове, в которых я порой сама не могу разобраться. Но именно я могла бы дать ему куда больше, чем любая другая девушка. Я просто это знаю, чувствую — нас связывает не только взаимное притяжение и химия, но и безусловный комфорт и легкость, которые мы испытываем друг с другом. Это дорого стоит — найти своего человека, и было бы глупо упускать такой шанс.
Вероятно, Макс прав: сначала все должны успокоиться, прийти в себя, а потом мы выдадим им правду как есть. Анжеле в первую очередь. Олег хоть и приедет сюда, но прошлого не изменит: его извинения не растопят мое сердце.
— Ну как покатался, Макс? От души?
— Я уж думал, ты с переломанными конечностями на предгорье лежишь.
— Такую ночь не забудешь, да? — пока Максима засыпают вопросами, я устраиваюсь на кухне, наслаждаясь горячим чаем.
Кристина с Верой явно намерены на допрос с пристрастием, хотя я лично мечтаю о том, чтобы принять ванную в одиночестве.
— Саш, ну как оно было?
— Да, чем вы там занимались? — изгибая бровь, уточняет Крис, а я нервно оглядываюсь по сторонам, стараясь убедиться в том, что Анжелы нет рядом. — С Максом не замерзнешь, не так ли?
— Девочки, мы правда могли умереть. Если бы домик был не прогрет, я не знаю, чем это все могло кончиться, — по факту выкладываю я. — Лучше скажите, что Анжела очень злая на меня?
— Ей нужно время, — задумчивым тоном замечает Вера. — Я думаю, что она примет любой исход, если Максим убедит ее, но подругу ты потеряешь. И ты прости, Саш, но я ее понимаю.
— В чем именно?
— Для своего ребенка всегда хочется лучшего. В голове Анжелы лучшее — это перспективная ровесница. Да и подстроить ее под себя удобнее будет. Она боится потерять сына, вот и все. Поймут лишь те, у кого есть дети, — Вера слишком поздно прикусывает язык. Понимаю, что она этой фразой не хотела меня обидеть, но каждое слово подобно повороту рукояти ножа в эпицентре грудной клетки.
— Саш, не парься ты так. Сепарация им в помощь. Терапия всем нужна, — ворчит Крис, испепеляя недовольным взглядом Веру, что без зазрения совести сыплет мне соль на раны.
В следующее мгновение в кухню вваливается Максим с друзьями и голубоглазой девушкой. Он явно хочет отозвать меня в сторону, но я прячу взгляд, утыкаясь в кружку с чаем. Немного напрягаюсь всем телом, услышав, как он начинает кашлять. Нехороший кашель, как надрывной лай.
— Выпей сразу, чтобы не разболеться, — тянусь к аптечке, чтобы приготовить ему лекарство.
Действия четкие, знакомые, выверенные. Я привыкла заботиться об Олеге и много раз ставила его на ноги за три дня. Немного клюквенного морса, немного молока с медом, парочка ингаляций и Максим будет как новенький.
Да только едва ли у меня будет возможность о нем позаботиться.
Стоит мне лишь вспомнить о бывшем муже, как входная дверь открывается и закрывается изнутри, и мы все оборачиваемся на этот звук. Через пару минут на кухне появляется Олег — слегка вспотевший, порозовевший и явно обеспокоенный.
Наши взгляды пересекаются, и я неотрывно смотрю в до боли родные глаза, пытаясь прочитать послания, что они мне несут. А там вина, так много вины, что у меня невольно сердце сжимается, хоть и не собираюсь слабину давать и прощать его.
Олег выглядит «с иголочки», как всегда: идеальный серый костюм сидит на нем как влитой и служит ему стальными латами от обвиняющих взоров моих подруг. В юности он был сумасшедшим красавцем, а сейчас — как хорошее вино, не дурнеет и с каждым годом становится только лучше. Нам часто говорили, что мы красивая пара, поскольку я все держала в себе и ссор из избы не выносила.
— Сашенька, — сдавленно выдыхает он, впиваясь в меня собственническим взглядом.
— Макс, поехали в наш коттедж. Мы там тебя быстро вылечим, — очевидно, друзья Максима почувствовали, что пахнет жареным, и решили ликвидировать его из намечающейся семейной драмы.
Зря стараются. Никакой драмы не планируется.
— Я тут побуду, — упрямо твердит Макс, едва ли не закрывая меня всем телом от обзора мужа.
— Макс, уходи, — по-хорошему прошу я тихим шепотом, бросая на него взгляд из-под полуопущенных ресниц. — Потом поговорим, — добавляю одними губами.
Желваки его снова бугрятся, мой страстный и готовый до последнего отстаивать свои права на меня мальчик явно не желает оставлять меня наедине с Олегом, но выхода у него нет. Эта девица к нему липнет не переставая, и очевидно, он хочет сбросить этот балласт, чтобы не давать мне лишний повод для ревности и для того, чтоб я потом приводила аргументы против наших отношений.
Когда Макс и компания все же покидают дом, за спиной Олега неминуемо возникает Анжела.
— Где Максим?
— С друзьями ушел, — Кристина и Вера едва ли не с попкорном в руках наблюдают за разворачивающимся перед ними сериалом. Их взгляды перескакивают с меня на Олега и обратно. А кроме «Сашенька» я от него еще так ничего и не услышала.
— Мне нужно идти к себе, вы простите, я тоже плохо себя чувствую, — сквозь сжатые челюсти заявляю я.
