Похороны Сахарова были самыми грандиозными в Москве после смерти Высоцкого — на них пришло 150 тысяч человек, которые несли плакаты с политическими лозунгами. Вскоре после этого демократические власти Москвы переименовали Новокировский проспект в проспект Сахарова и основали музей академика, который сейчас закрывается из-за отсутствия посетителей и нехватки средств. Последние пожертвования на него прислал другой борец за свободу — Борис Березовский.
Похоронен Андрей Дмитриевич на Востряковском кладбище, рядом с тещей Руфью Григорьевной, матерью Елены Боннэр, которую он любил и которая помогала ему в издательской деятельности. Такова была воля Сахарова.
№ 19(241), 21 мая 2001 года
Говорит и показывает Кремль
(Дм. Быков под псевдонимом Андрей Гамалов)
Сегодня документалист и продюсер Виталий Манский — самый близкий к Кремлю человек среди всех российских деятелей культуры. После сенсационной премьеры его фильма «Путин. Високосный год», состоявшейся в День независимости на государственном телеканале, очевидно одно: в долгом споре о том, каким быть президенту в глазах простого россиянина, победила «манская» концепция — гуманистическая, общечеловеческая.
Львовский стрелец
Самый титулованный из российских документалистов (один перечень его наград занимает пятнадцать строк), призер фестивалей в Сан-Себастьяне, Оберхаузене, Сан-Франциско, Локарно и даже Петербурге, постановщик двадцати картин, в половине которых он выступал как сценарист или продюсер, Манский давно уже не нуждается в представлениях (по крайней мере в кругу специалистов). Но то, что выбор Кремля остановился именно на нем, само по себе неплохо характеризует вкусы нынешних властителей России: Манский как никто другой умеет эстетизировать самый заурядный кадр, придать высокий смысл тому, что, возможно, никакого внутреннего содержания не имело сроду.
Он родился 2 декабря 1963 года во Львове и с детства отличался разносторонностью интересов. «Снимать кино я хотел всегда, потому что очень рано начал чувствовать ужас уходящего времени. Удержать его любой ценой, сохранить хоть что-то — это желание всегда лежит в основе кинематографа, особенно документального». В 1982 году Манский поступил на операторский факультет ВГИКа (мастерская С.Медынского). Он не блистал прилежанием на лекциях и семинарах, но практику ремесла осваивал усердно. Этому не помешали ни ранний брак, ни рождение детей, ни чудовищные бытовые условия, в которых Манский жил с женой, тоже студенткой и тоже немосквичкой. Любопытно, что впервые на телеэкране он появился не как документалист, а как обитатель феноменально неблагоустроенной коммуналки (сюжет о ней вышел в одном из первых «Взглядов»).
Шоком для многих оказался фильм «Тело Ленина», в котором Манский собрал свидетельства специалистов, поддерживающих мумию вождя «в рабочем состоянии». Съемки были откровенными, часть закадрового текста была написана от лица вождя. Манский любит рассказывать о конфузе на швейцарской таможне: при ввозе картины на фестиваль коробка с надписью «Lenin's body» была задержана как незаконно ввозимый материал органического происхождения.
Отличную прессу получила «Благодать» (1995) — фильм о деревне Благодать, расположенной в трехстах километрах от Москвы, но живущей так, словно никакой Москвы нет в природе. Манский рассказывал о жизни старухи-карлицы Марии и ее сестры Прасковьи. «Когда я показывал картину на фестивалях, весь зал рыдал. А когда я привез кассету в Благодать — вся деревня, глядя на себя, хохотала так, что люди падали со стульев. В некотором смысле тут и есть разгадка нашего и стороннего отношения к России». После «Благодати» Манский получил возможность создать собственную «МВ-студию» и в дальнейшем выступать продюсером собственных фильмов.
Успех — и в России, и за ее пределами — Манскому принесла картина «Частные хроники. Монолог». История ее такова: придя в 1995 году на канал Ren-TV и на некоторое время став его генеральным продюсером (его появлению канал обязан многими программами, в том числе знаменитой молодежной «Акваторией Z»), Манский стал активно собирать домашние фотосъемки за последние тридцать лет. Программа «Частные хроники», составленная из них, была одной из самых рейтинговых на канале. Обычная повседневная жизнь, запечатленная непрофессиональной ручной камерой, оказывалась интереснее любой официальной хроники, драгоценнее всякой ностальгической подделки. Из наиболее сильных материалов, за три года показанных в программе, Манский смонтировал сюжет единой биографии: его герой родился за день до полета Гагарина и погиб на тонущем «Нахимове» вместе с рухнувшей империей, да еще так погиб, что и следа его в мире не осталось. Видимо, сказался собственный авторский ужас перед бесследным исчезновением, ходом времени: закадровый текст фильма, проникнутый этим же настроением, написал Игорь Яркевич. Прочел его Александр Цекало, мужская половина распадавшегося тогда кабаре-дуэта «Академия». Фильм объехал весь мир и почти везде был встречен восторженно, хотя на «Кинотавре» не получил ничего: непонятно было, по какому разряду числить эту художественно-документальную полнометражную картину.
Но высший взлет своей карьеры Манский пережил годом позже. После ухода с Ren-TV он вел на государственном канале программу «Реальное кино», где рассказывал о своих любимых документалистах. Вскоре он стал отвечать за все производство и показ документального кино на российском канале («При отсутствии проката документальное кино может рассчитывать только на телевизионную форму существования»), а 31 декабря 1999 года в голову Манскому пришла самая удачная идея за все пять лет его продюсерской карьеры.
Уходящая в отставку натура
Собственно, это вообще был день внезапных озарений. Президент Ельцин с утра принял окончательное решение о своей отставке и сообщил об этом народу. Просмотрев полуденное обращение президента к россиянам, Манский немедленно связался с Михаилом Швыдким, который тогда возглавлял ВГТРК, и закричал в трубку: надо немедленно снимать Ельцина! В смысле — запечатлевать! Ведь он проживает сейчас величайшие минуты: как будет складываться его жизнь без власти, которая столько лет была его стержнем?
— В России был опыт Хрущева, — рассказывал Манский впоследствии. — Этот человек плакал на пленуме, на котором его снимали с должности. Еще десять лет он где-то жил, оставаясь невидимым для страны. И мы никогда не видели живого Хрущева после октября 1964 года — это упущение непростительное!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
